Одной из наиболее примечательных новаций очередной Стратегии национальной безопасности США, в отличие от предыдущих подобных документов, стало включение тайваньской проблематики в число ключевых.
Предварительные замечания
На авторский взгляд, то и другое в основном соответствует складывающимся реалиям, что выгодно отличает этот документ от всех предыдущих. Главным образом по причине радикального сдвига его концептуальной базы от идеологии к прагматике. Источник же специфической «идеологизации» мировых проблем, в частности, связанных с климатическими изменениями, миграционными потоками, подавлением оппозиционных сил обозначен достаточно определённо. Таковыми оказываются нынешние наднациональные структуры Европы, а также некоторые национальные «элиты». Добавим от себя, тотально враждебные интересам стран и народов континента.
Существенным образом с этим связано перемещение из Евро-Атлантики в Латинскую Америку (в «Западное Полушарие») и в Индо-Тихоокеанский регион фокуса внешнеполитических интересов США, ключевым источником вызовов которым обозначается Китай. Поэтому подчёркивается значимость региональной конфигурации Quad, включающей в себя США, Японию, Индию и Австралию.
Впрочем, Вашингтон не хотел бы доводить до прямой военной конфронтации отношения и с Пекином, сосредотачиваясь на претензиях к нему в торгово-экономической сфере. Тайваньская же проблема, по факту, оказывается главным вызовом «стратегии канатоходца», которая давно присутствует в политическом курсе США относительно КНР и лишь зафиксирована в обсуждаемом документе.
Базой подхода США к Тайваньской проблеме остаётся неопределённость
В очередной раз отметим, что американская стратегия относительно данной проблемы, не претерпевшая никаких изменений и в обсуждаемом документе, сформировалась ещё в конце 70-х – начале 80-х годов прошлого века, когда реалии холодной войны потребовали установления дипломатических отношений с Пекином, что и произошло 1 января 1979 г. Одновременно пришлось пожертвовать таковыми с Тайванем, который, однако, не был «предоставлен самому себе». Спустя три месяца Конгресс принял документ под названием Taiwan Relations Act, законодательно обязывающий исполнительную власть США. Помимо прочего, в TRA-1979 выражалась «надежда на то, что будущее Тайваня будет решено мирным способом и по согласию народа, проживающего по обеим сторонам» Тайваньского пролива.
С тех пор политическая практика Вашингтона, базирующаяся на данном документе в целом и приведенном тезисе, особенно, а также на ряде подзаконных актов в виде так называемых «гарантий Рейгана», представляют собой главное препятствие на пути установления Пекином административного контроля над островом. В Стратегии национальной безопасности США (СНБ)-2025 выражается «приверженность нашей давно сформулированной политике относительно Тайваня, которая не приемлет одностороннего изменения статус-кво в Тайваньском проливе».
При этом в документе отсутствуют какие-либо намёки на возможность отказа США от признания принципа «одного Китая», что было условием Пекина при установлении двусторонних дипломатических отношений. То есть, Вашингтон продолжает придерживаться всё той же «неопределённости» в стратегии относительно Тайваньской проблемы и не переходит к «стратегии определённости» путём установления с Тайбэем полноценных межгосударственных отношений, на чём настаивали «ястребы» (например, Дж. Болтон) в американской администрации периода ещё первого президентства Д. Трампа. А зачем, если и без излишних вызовов в сторону Пекина удаётся предотвратить его попытки избавиться от ключевой для него внешнеполитической «занозы».
Но это, повторим, рискованное балансирование в отношениях с главным геополитическим оппонентом.
О реакции и оценках в регионе новой СНБ США
Первый и главный вывод, который напрашивается уже в ходе ознакомления с частью СНБ-2025, касающейся Тайваньской проблематики, сводится к констатации необоснованности нередких предположений о возможном использовании судьбы острова в качестве разменной монеты в геополитическом торге Вашингтона с главным оппонентом. Собственно, такую перспективу отверг госсекретарь М. Рубио в ходе состоявшейся ещё в конце октября пресс-конференции. Хотя нельзя исключать, что сам президент США и подразумевает нечто подобное.
Однако, не менее, если не более, чем в период первого президентства Д. Трампа, в нынешней его администрации просматривается весомое присутствие сторонников жёсткого курса относительно КНР в целом. Но если ранее его выразителем был, помимо упоминавшегося Дж. Болтона, госдепартамент во главе с М. Помпео, то сегодня таковым в основном является министерство войны. Неизменно жёстких позиций относительно КНР, причём на двухпартийной основе, продолжает придерживаться Конгресс.
Как раз совместным усилиям Конгресса и министерство войны США обязаны последние мероприятия по усилению поддержки Тайваня. Речь идёт, во-первых, об утверждении Д. Трампом поправки в законодательный акт 2020 г., которая обязывает теперь госдепартамент на регулярной основе, а именно не реже, чем раз в пять лет, «пересматривать руководящие принципы» системы американо-тайваньских отношений. Вторым не менее примечательным событием стало включение в проект закона на тему оборонных расходов США в следующем финансовом году 1 млрд долл. в целях разносторонней поддержки Тайваня. Не забудем и о регулярных поставках разнообразного американского оружия, которые оплачиваются самими «богатенькими» тайваньцами.
Подобного рода мероприятия Вашингтона в области Тайваньской проблематики вполне соответствуют СНБ-2025. В свою очередь, со стороны официальных властей Тайваня эти последние были встречены с полным пониманием и благодарностью. Но, естественно, прямо противоположным образом тот же документ оценили в КНР.
Наконец, появляются новые свидетельства всё большего присутствия Японии в Тайваньской проблематике. При том, что характер вовлечения в эту проблему становится серьёзным источником обострения отношений Токио с Пекином. Опасный инцидент произошёл в начале декабря во время учений группы кораблей ВМС НОАК во главе с авианосцем «Ляонин» в районе к востоку от Окинавы. Появившиеся в целях наблюдения за учениями японские истребители F-15, как утверждается, дважды были засвечены бортовой РЛС китайского истребителя J-15, что послужило поводом для серии жёстких взаимных обвинений в провоцировании уже вооружённого конфликта.
Между тем представляется несомненным, что сами эти учения стали реакцией на сделанную месяцем ранее оговорку (?) премьер-министра Японии С. Такаити на тему возможного вовлечения страны в гипотетический сценарий военного решения Пекином как раз Тайваньской проблемы. Отметим также, что поддержку Японии в данном инциденте в сдержанной и косвенной форме, но всё же выразили США.
Наконец, с сожалением приходится констатировать, что обсуждавшаяся здесь та часть новой СНБ США, которая относится к Тайваньской проблематике, вряд ли послужит преградой для возникновения подобных и даже более опасных инцидентов. «Неопределённость» же состояния и перспективы разрешения этой проблемы может оказаться одним из главных препятствий на пути реализации привлекательной идеи формирования азиатско-тихоокеанской «Большой пятёрки», как альтернативы G7. Кстати, приписываемой Д. Трампу.
Владимир Терехов, эксперт по проблемам Азиатско-Тихоокеанского региона
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
