Ряд примечательных событий последнего времени позволяют в очередной раз обратиться к теме трансформации военно-политической ситуации в Индо-Тихоокеанском регионе.
Восстанавливается «Тихоокеанское командование США»
С окончанием «Холодной войны» в фокус внимания USPACOM начал постепенно перемещаться на Китай, который обозначил своё присутствие и в акватории Индийского океана. Главным образом через глобальный экономический проект Belt and Road Initiative, но с возрастающей поддержкой быстро развивающихся вооружённых сил. В этих условиях для США резко возросла значимость вопроса контроля Южно-Китайского моря и соединяющего его с Индийским океаном Малаккского пролива.
Решение указанной задачи и было возложено на USPACOM, переименованного в 2018 г. в United States Indo-Pacific Command, который в акватории Индийского океана должен был взаимодействовать с U.S. Central Command (CENTCOM). Упомянутое же восстановление изначального названия крупнейшего, повторим, в США военного объединения находится в русле ключевых положений последней редакции Стратегии национальной безопасности страны. В центре внимания этого документа располагается проблема контроля ситуации на обеих частях Американского континента и в акватории Тихого океана.
При этом вопрос, кому «передать пост» в акватории Индийского океана, как оказалось временно возложенный на USPACOM, остаётся пока открытым. Один CENTCOM с этим не справится и нужно в качестве партнёров привлекать кого-то из «местных». Судя по всему, Вашингтон сегодня пребывает в состоянии трудного выбора между двумя антагонистами Индией и Пакистаном. Второй оказал важную услугу администрации Д. Трампа в попытках более или менее приличного выхода из авантюры, которой оказалась американо-израильская агрессия против Ирана. Но Пакистан ныне является скорее союзником КНР, а не США, как это было во времена «Холодной войны». Заигрывание с Пакистаном и крайне неуклюжее, иногда на грани фола «маневрирование» Д. Трампа на индийском направлении стали источником немалых напряжённостей в отношениях с Нью-Дели.
Недавно проведенное министерское заседание конфигурации Quad свидетельствует об определённом восстановлении американо-индийских отношений. Однако пока рано говорить о преодолении факторов неопределённости, возникших в них за последние месяцы. Поэтому заслуживают внимания манёвры в ИТР двух других союзников Вашингтона. Одним из них остаётся Япония, вторым, со всё большими оговорками, Европа.
Фактор Японии и ведущих стран Европы
Как уже не раз отмечалось в NEO, главной компонентой внешнеполитического курса Японии является «движение на Юго-Запад» с концентрацией внимания на субрегионе Юго-Восточной Азии. Это движение с опорой на быстро развивавшуюся экономику обозначилось ещё в период всестороннего восстановления государственности страны середины 50-х годов прошлого века. Главным же инструментом реализации стала сформулированная ещё в довоенное время концепция «стаи летящих гусей». В последнее десятилетие, однако, в наборе используемых инструментов становится всё более заметным присутствие обобщённой оборонно-политической компоненты. Что провоцирует возрастающую настороженность в Китае, которая усиливается тем, что «по пути на Юго-Запад» в фокусе повышенного внимания Японии оказывается Тайвань.
Однако не вызывает сомнений, что при всей значимости для Японии субрегиона ЮВА самого по себе, он представляет собой «промежуточную станцию» на уже обозначившемся движении в ареалы Индийского и Тихого океанов. При этом в первом из них важнейшее значение приобретает всестороннее японо-индийское сближение. Пока оно реализуется в формате конфигурации Quad, но с высокой вероятностью окажется самостоятельным фактором, достаточно автономным по отношению к США в целом и проблеме «принятия поста» от USPACOM, в частности. В этом плане знаковым событием оказался начавшийся 1 июля трёхдневный визит премьер-министра Японии С. Такаити в Индию, итоги которого, однако, заслуживают отдельного комментирования.
На всё большее присутствие в ИТР претендуют ведущие европейские страны в ходе их собственного движения по направлению с «Запада на Юго-Восток». В торгово-экономической сфере это присутствие уже давно было весьма заметным, но в последние годы обозначается и его военная компонента. Как в акватории Индийского океана, так в прилегающем к Азии водном пространстве Тихого океана. В ходе встречного движения формируется комплекс японо-европейских отношений.
Одним из наиболее примечательных трендов последних лет становятся попытки создание неких рамок для взаимодействия в формате «Япония-НАТО». Этот процесс получил развитие на очередном Саммите НАТО, в котором, уже не в первый раз, участвовал министр обороны Японии.
Не спадает напряжённость в районе Тайваня
Между тем сохраняется состояние очередного обострения Тайваньской проблематики, которая служит одним из главных источников генерирования в регион повышенной турбулентности. На этот раз оно было спровоцировано некоторыми аспектами процесса делимитации морского пространства, разделяющего Японию и Филиппины. Эта тема находилась в фокусе состоявшихся в конце мая в Токио переговоров премьер-министра С. Такаити и находившегося здесь с государственным визитом президента Ф. Маркоса-младшего.
Поскольку будущая зона разграничения будет располагаться в непосредственной близости от восточного побережья Тайваня, а переговоры проходили без какого-либо китайского участия, то в Пекине это расценили, как прямой вызов государственным интересам. Поэтому вполне ожидаемо последовала резкая активизация военно-демонстрационных акций как в проливе, отделяющем Тайвань от филиппинского острова Лусон, так и далее на восток в прилегающей части акватории Тихого океана.
В частности, был организован 40-дневный поход авианосной группировки НОАК, которая находилась под наблюдением самолётов морской разведки ВМС Японии. При этом китайская сторона утверждает, что лидер группировки авианосец «Ляонин» якобы был объектом имитации атаки со стороны последних. Если даже эта оценка поведения японских самолётов является, что называется, «сгущением красок», само её появление в информационном пространстве свидетельствует об остроте ситуации, складывающейся в двусторонних отношениях. При том что и ранее в ходе аналогичных учений кораблей ВМС НОАК уже происходили подобного рода инциденты. В районе же расположенных к северу от Тайваня островов Сенкаку\Дяоюйдао, находящихся под контролем Японии, но на владение которыми претендует КНР, они происходят регулярно с участием судов пограничной охраны сторон.
Всё это накладывается, повторим, на общую картину возрастающей подозрительности в отношениях между двумя ведущими державами Восточной Азии, когда внешне рядовые события процесса военного строительства, на которое имеют право обе стороны, становятся поводом для беспокойства. Как это произошло, например, после расширения сферы ответственности ВВС Японии (Air Self-Defense Force, ASDF) на космос. Всего лишь было передано в ведение одного из видов вооружённых сил подразделение, которое и до этого функционировало в структуре МО Японии. Но в КНР на это обратили внимание и ожидаемо негативным образом.
В целом же трансформация военно-политической ситуации в ИТР пока идёт в сторону усиления элементов конфронтации в отношениях между ведущими участниками этого процесса. Видимо, это неизбежное следствие того переходного состояния, в котором сегодня пребывает ситуация на столе «Большой мировой игры».
Владимир Терехов, эксперт по проблемам Азиатско-Тихоокеанского региона
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
