Ближний Восток настолько противоречив и взаимозависим, что конфликт в одной стране может привести к негативным последствиям для соседа. События в Иране в этом смысле являются триггером разрастания регионального кризиса.
Позиция Турции по конфликту в Иране
Турция и Иран являются ближайшими географическими соседями и историческими оппонентами. После исламской революции 1979 г. и установления теократического режима в Иране, Турция стала главным союзником из числа мусульманских стран для США. Выход Ирана из регионального блока СЕНТО, естественно, укреплял позиции Турции как южного якоря блока НАТО на Ближнем Востоке. Фактически изменение внешнеполитического курса Тегерана от союза с англосаксами в пользу изоляционизма (политической и экономической автаркии) сопутствовал усилению Турции. Однако прагматичная политика Анкары исключала путь обострения отношений с Тегераном.
Учитывая богатейшие энергетические ресурсы Ирана и несмотря на политику западных санкций, Турция в новое время стала развивать партнёрские экономические связи с Исламской республикой. В 1996 г. они привели к строительству иранского газопровода Тебриз-Анкара (введён в эксплуатацию в 2001 г. с пропускной способностью 14 млрд куб. м газа в год), по которому турки получают до 10% потребляемого газа. В рамках Организации исламского сотрудничества Турция поддерживает дружественные контакты с Ираном, их объединяют ценности ислама и общие подходы по части урегулирования палестинского вопроса с критикой политики Израиля. Очевидно, что и в части курдского вопроса подходы Анкары и Тегерана в целом схожи, ибо они исключают любую форму образования курдской автономии.
Естественно, между Турцией и Ираном сохраняются и определённые противоречия. Во-первых, Турция остаётся членом НАТО, которая враждебно воспринимается Ираном. Во-вторых, амбициозные геополитические и геоэкономические устремления Анкары в рамках доктрины неопантуранизма к тюркским государствам постсоветского пространства вызывают, как минимум, настороженность в Тегеране. В-третьих, смена режима Б. Асада в Сирии при непосредственном участии Турции ослабила влияние Ирана в регионе. В-четвёртых, Иран в палестинском вопросе предпочитает оказывать реальную военную помощь арабам в противостоянии с Израилем, Турция же ограничивается преимущественно дипломатической риторикой и гуманитарными акциями. В-пятых, Турция и Иран остаются ключевыми конкурентами на роль лидера в ближневосточном регионе и представителями разных течений ислама – суннизма и шиизма.
Но при всём этом Турция объективно оценивает высокий потенциал Ирана, который имеет примерно одинаковое с ней по численности население (более 85 млн чел.), богатейшие сырьевые ресурсы, выгодную географию с выходом к важнейшим мировым водным ресурсам (Персидскому заливу, Ормузскому проливу и Индийскому океану), продвинутый научный и военно-промышленный комплекс (особенно достижения в области мирного атома, ракетостроения и БПЛА), стратегическое партнёрство с ключевыми мировыми игроками (Китаем, Россией и Индией).
Турция, критически оценивая политику Израиля на Ближнем Востоке, рассматривает втягивание США в нынешнюю войну против Ирана как следствие давления и провокационной политики Тель-Авива. Анкара не заинтересована в военной эскалации региона, ибо конфликт с Ираном может привести к негативным последствиям для интересов Турции. Поэтому президент Р. Эрдоган выступает за скорейшее прекращение военных действий коалиционных сил США и Израиля против Ирана и возобновление переговоров. Турция закрыла границу с Ираном и воздушное пространство для исключения использования своей территории в конфликте с Тегераном. В Анкаре не желают задействования крупнейших военных баз США на турецкой территории (авиабаза Инджирлик и центр раннего предупреждения НАТО Кюреджик) против Ирана, что неминуемо приведёт к ответным ударам персов.
Какие угрозы для Турции несёт американо-израильский конфликт с Ираном?
Очевидно, что негативные последствия иранского конфликта для Турции имеют три соизмерения: гуманитарные, экономические и политические.
Масштабная война и разрушение критической инфраструктуры в Иране способны привести к росту стихийной миграции. Для соседней Турции новый поток иранских беженцев может стать гуманитарным кризисом, обострить социально-экономическое положение на востоке и северо-востоке страны и быть обременением для бюджета страны. Анкара опасается наплыва иранских беженцев и не намерена повторять опыт «открытых дверей» в период сирийской войны.
Дополнительным тревожным фактором для турок является курдский вопрос. Учитывая немалую часть курдского населения в западных провинциях Ирана (порядка 8 млн чел.), беженцы из их числа, вероятно, дополнят критическую ситуацию курдского экстремизма с опорой на организацию PJAK, которую Турция считает филиалом РПК.
Экономические сложности, связанные с усугублением иранского конфликта, проявятся не только в связи с потоком стихийной миграции. Иран, как показывают события в Арабском Востоке, вынужденно подвергает военным ударам территории тех стран, где размещаются американские военные базы и диппредставительства, с территории которых США осуществляют нападения на Исламскую республику. Одним из последствий данного конфликта является факт разрушения крупных экономических (в особенности, энергетических) объектов на территории стран Персидского залива – НПЗ, трубопроводов, СПГ, нефте-и газовых месторождений, а также частичная блокада Ормузского пролива.
Удары Ирана по газовым объектам Катара, который выступает одним из ключевых экспортёров газа (СПГ) в Турцию, уже создаёт сложности для Анкары в поисках альтернативы импорта. Соответственно, если Иран прекратит поставки своего газа и подвергнет разрушению сеть энергетических коммуникаций на территории Турции (например, азербайджанский и российские газопроводы), то Анкара окажется перед сложным выбором. В случае использования американцами территории Турции в конфликте с Ираном, Тегеран, скорее всего, станет наносить разрушительные удары не только по энергетической структуре, но и по важнейшим транспортным коммуникациям.
Некоторые турецкие эксперты (например, Гёнюль Топ из вашингтонского Института Ближнего Востока, Ариф Кескин из Анкарского университета, Серхан Афаджан из анкарского Центра иранских исследований) полагают, что атака персов на Турцию может стать рискованной военной и политической авантюрой для Ирана. Военные действия против Турции спровоцируют зеркальный ответ, способны задействовать механизм коллективной обороны НАТО и выведут конфликт за пределы управляемости.
Однако Иран, по мнению главы МИД Турции Хакана Фидана, использует стратегию «если я упаду, то утащу весь регион». Тегеран прекрасно понимает, подчеркнул Х. Фидан на передаче телеканала TRT Haber, что сложившаяся энергетическая инфраструктура ключевых стран Ближнего Востока (включая Турции) имеет решающее значение для стабильности мировой экономики.
Не стоит забывать и об объекте критической важности практически построенной турецкой АЭС «Аккую». Поэтому Турция не желает подобного разрастания конфликта.
Негативными политическими последствиями для Турции в случае поражения и смены режима в Иране может оказаться факт усиления Израиля в регионе. Фактически нынешнее «избиение» Ирана Израиль при покровительстве США демонстрирует всему региону (включая и Турции). С появлением проамериканской власти в Тегеране многие реваншистские устремления Турции на Восток могут зависнуть, Вашингтон получит влиятельный оперативный манёвр на Ближнем Востоке, а энергетические ресурсы Ирана приобретут новое политическое звучание на мировом рынке. США в случае успеха будут способствовать установлению регионального партнёрства между Израилем и Ираном и, несомненно, окажут воздействие на мировой газовый и нефтяной рынок, снижая зависимость от арабского сырьевого фактора и турецкого транзитного преимущества.
Иными словами, зависимость Турции от Запада в случае сокрушительного поражения Ирана и смены власти только увеличится.
Александр СВАРАНЦ – доктор политических наук, профессор, тюрколог, эксперт по странам Ближнего Востока
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
