С нашим сегодняшним собеседником – Чрезвычайным и Полномочным послом РФ в Республике Ирак Эльбрусом Кирилловичем Кутрашевым мы побеседовали о многом: о современных российско-иракских отношениях и о том, насколько это не нравится некоторым «западным партнёрам». Подробно поговорили о взаимодействии между нашими странами в сфере региональной безопасности в связи с угрозой терроризма, а также затронули вопрос о том, насколько Ирак интересен российским инвесторам.
– Эльбрус Кириллович, Президент России Владимир Путин на встрече с Президентом Ирака Абдельлатиф Рашидом в декабре 2025 года в Ашхабаде заявил, что наши «отношения диверсифицируются, приобретают более разносторонний характер. Мы настроены и дальше работать, сотрудничать». Наша страна прекрасно осознает важность Ирака для стабильности в ближневосточном регионе. Ирак прекрасно осознает важность России как крупной державы, которая всегда поддерживала арабские страны на протяжении всей своей истории. Как, на Ваш взгляд, можно охарактеризовать современный этап российско-иракских отношений?
– Слова Президента, которые вы привели – это, с одной стороны, директива для моей дальнейшей работы, а с другой – подведение итогов всех усилий, которые предпринимались на иракском направлении не только мной, но и моими предшественниками за десятилетия российско-иракского многопланового сотрудничества. Его основу заложили еще наши отцы и деды во времена СССР. В первую очередь, это добрая память, которую оставили советские люди, трудившиеся на иракской земле – те, кто строил иракскую инфраструктуру в нефтегазовой области, электроэнергетике, водной сфере. Наконец, помогал иракцам укреплять обороноспособность своей страны.
С 90-х годов Россия и Ирак, каждый по-своему, пережили сложнейшие, по большей части кризисные периоды, что, конечно, не могло не сказаться на качестве нашего взаимодействия. Однако как только наша страна справилась с трудностями переходного периода, отношения с Ираком активизировались.
Поступательному продвижению наших связей в долгосрочной перспективе не помешали даже события 2003 г., когда Ирак был оккупирован ведомой США коалицией. Захватчики рассчитывали, что после этого он навсегда останется в орбите Вашингтона и Лондона, а иракское сотрудничество с неугодными англосаксам странами, включая Россию, будет свернуто. Этого, однако, не произошло.
Об этом, в том числе, говорил Президент Российской Федерации В.В.Путин на встрече со своим иракским коллегой. Современные российско-иракские отношения характеризуются зрелостью, прагматизмом и опирающимся на историю как прошлого века, так и века нынешнего глубоким взаимным уважением. У нас с Ираком прекрасный политический диалог, активное торгово-экономическое взаимодействие. Иракцы не присоединились к антироссийским санкциям в контексте событий на Украине. Отказались продавать Киеву имеющееся в их арсеналах оружие советского российского производства. Официальная позиция Багдада по СВО – это дружественный нам нейтралитет. Большинство ведущих политсил, а также общественное мнение в основном на нашей стороне. Многие желают России победы и не верят в то, что коллективный Запад, несмотря на все прилагаемые им колоссальные усилия, способен нанести нам поражение. Поэтому Ирак – это наш союзник и единомышленник в формирующемся многополярном мире.
– На той же встрече Владимир Владимирович подчеркнул, что «нас связывают очень глубокие, давние отношения. И в истории этих отношений не было ни одного мрачного пятна». Россия всегда выступала и продолжает выступать за территориальную целостность Ирака, мы всегда поддерживали усилия властей, направленные на стабилизацию обстановки в стране. Наверняка, некоторым «западным партнёрам» это не очень нравится?
– Конечно, не нравится. И эти «некоторые западные страны» я уже упомянул в ответе на первый вопрос. Вообще, на Ближнем Востоке пересекаются и сталкиваются интересы многих сил, причем как самих регионалов, так и внерегиональных держав. Здесь, помимо проблемы Палестины, еще много других конфликтов, где сталкиваются различные государства. Углубляться в это в рамках данного интервью возможности, понятно, нет. Главное, к чему я подвожу, это то, что Ирак является одной из ключевых стран региона и своего рода «ключиком» ко многим региональным – и не только – проблемам.
Естественно, к Ираку всегда было повышенное внимание все тех же западников. В частности, из-за нефти, а также в контексте противостояния с СССР в прошлом веке. Затем добавился фактор Ирана после исламской революции и многое другое. Естественно, нашим противникам не нравится то, какого уровня достигла российско-иракская дружба. Конкуренцию они не терпят, а Ирак после 2003 г. считают своей вотчиной. Однако, несмотря на все прилагаемые западниками усилия, вплоть до прямого давления и подчас даже шантажа, иракцы, надо отдать им должное, держат удар и не уступают. И это – при всех сложностях своей внутренней ситуации и регионального международного положения. Показательна позиция по Украине. Как я упоминал, формально иракцы придерживаются дружественного нам нейтралитета, а в реальности – стоят на нашей стороне.
Более того, США и их союзники своей бесцеремонной неоколониалистской политикой, в целом, и применительно к Ираку, в частности, не оставляют кому-либо возможности пребывать в иллюзиях относительно западной либеральной модели демократии. В этом смысле не все россияне так поддерживают Россию в нынешней конфронтации с Западом, как это делают за них иракцы, которые в массе своей твердо стоят на нашей стороне. В том числе поскольку очень хорошо знают истинное лицо американской, британской и иже с ними политики. Так что российско-иракские отношения – это действительно редкий пример, когда связи не только глубокие и давние, но и не имеющие ни одного мрачного пятна.
– На сегодняшний день нефтегазовая отрасль остается ведущей в торгово-экономическом сотрудничестве России и Ирака. Означает ли это, что во многом возможности для развития отношений ограничиваются нефтегазовой сферой, а любые другие долгосрочные инициативы крайне сложно реализовать из-за нестабильной внутриполитической ситуации в Ираке, которая продолжает осложняться? Насколько Ирак интересен российским инвесторам в самых различных областях?
– Нефтегазовая отрасль является безальтернативным флагманом нашего торгово-экономического сотрудничества. К сожалению, попытки расширить двустороннюю кооперацию за счет других отраслей пока не увенчались успехом. И это несмотря на взаимное желание и высокую перспективность некоторых направлений.
На это, конечно, свои объективные и субъективные причины. Опять, в силу упомянутого дружественного характера российско-иракских отношений и прекрасных результатов, достигнутых во времена СССР, у нас появляются завышенные ожидания, которые не выдерживают столкновения с реальностью. Это, впрочем, свидетельствует о желании сделать что-то большее. А раз такое желание есть, значит и результат когда-нибудь будет.
Объективные факты, осложняющие наше сотрудничество, общеизвестны. Прежде всего – нестабильная ситуация в Ираке и вокруг него. Плюс сложности, которые переживает Россия в условиях развязанной против нас гибридной войны. Санкции мешают сотрудничеству бизнеса. Наконец, определенные трудности связанны с географическим положением и транспортно-логистическими факторами.
Тем не менее Ирак, при всех проблемах, которые он переживает на данном этапе, интересен иностранным инвесторам, включая российских. Бесспорно, самая лакомая часть коммерческого взаимодействия с Ираком – добыча углеводородов и, в несколько меньшей степени, их переработка. Впрочем, есть и другие перспективные направления. Прежде всего, упомянутая мной электроэнергетика. Ирак производит гораздо меньше электричества, чем потребляет. Его дефицит – застарелая национальная проблема. Затем идут фармацевтика, продовольствие, дорожно-транспортная инфраструктура. Последняя выглядит особенно интересно. Ирак готовится запустить реализацию амбициозного проекта международного транспортного коридора. Он называется «Путь развития» и должен связать Персидский залив и Индийский океан с Европой через собственно Ирак и соседнюю Турцию.
Итак, главным препятствием для расширения нашего присутствия в Ираке остаются антироссийские рестрикции, из-за которых сотрудничество в сфере бизнеса становится не слишком рентабельным. Но эти трудности временные. Когда-нибудь санкции будут сняты и, соответственно, вопрос решится сам собой. Либо же мы с иракцами нащупаем варианты эффективной кооперации в обход санкций. Особенно с учетом того, что коллективный Запад слабеет по объективным причинам. Иракцы, как и мы, прекрасно видят, что бездумное использование Вашингтоном и его союзниками санкционной дубинки имеет лишь краткосрочный эффект. При этом в долгосрочном плане ослабляет самих западников и подрывает их доминирование, поскольку глобальное большинство мира ищет альтернативные варианты. Конечно, Ирак по понятным причинам не в авангарде этих процессов. Но, поверьте мне, сильно отставать от других он тоже не будет.
– Ирак столкнулся с международным терроризмом, с одним из самых страшных вызовов современности. Россия одной из первых протянула руку помощи нашим иракским друзьям. Наша страна имеет большой опыт борьбы с терроризмом и обладает передовыми военными и разведывательными возможностями, которые могут быть полезны Ираку. Какой сейчас настрой РФ на дальнейшее укрепление взаимодействия в сфере региональной безопасности?
– Безопасность Российской Федерации и Ближнего Востока в контексте террористической угрозы связаны напрямую. Не секрет, что в 90-е годы, во время известных событий в Чечне и на юге России в целом, немало экстремистов прибыло в нашу страну, в том числе с Ближнего Востока. Через десятилетия уже тысячи российских экстремистов и террористов отправились в Сирию и Ирак, чтобы присоединиться к ИГИЛ и другим запрещенным организациям, сеять хаос, смерть и страдания. Поэтому очевидно, что Москва и Багдад крайне заинтересованы в совместном противостоянии общему врагу, мировому злу – терроризму.
Иракцы с благодарностью вспоминают, как Россия в числе первых протянула им руку помощи в трагические дни 2014 года, когда ИГИЛ угрожал захватить Багдад. При этом американцы и их союзники отказались дать Ираку даже один патрон. Россия же, наоборот, направила сюда авиацию и другое оружие, не дожидаясь завершения формальностей, связанных с соответствующими процедурами. Для нас Ирак – одна из ключевых стран региона. Мы заинтересованы в его стабильности и безопасности.
Иракцы, в свою очередь, будучи людьми весьма прагматичными, стараются развивать сотрудничество в сфере безопасности и обороноспособности с максимально широким кругом стран. В числе которых в приоритетном порядке наша Россия. Если бы не противодействие западников, я уверен, что иракцы предпочли бы почти полностью ориентироваться на Россию в сфере обороны.
Мои встречи с местными силовиками неоднократно подтверждали, что здесь высоко ценят оружие советского и российского образцов, предпочитают его всякому другому. И дело не только в привычке (хотя и она играет важную роль), но и в том, что мы предлагаем очень удобные и весьма конкурентные условия для сотрудничества в этой весьма чувствительной сфере. На что, кстати, категорически неспособны, например, американцы. Для них поставки оружия или специмущества в Ирак – это возможность попытаться содрать с партнеров три шкуры, как можно меньше давая взамен. Такая логика, как вы знаете, России не свойственна.
– Как развивается культурно-гуманитарное и научно-образовательное сотрудничество между нашими странами?
– Культура и образование – одни из важнейших составляющих двусторонних отношений. Возьму на себя смелость сказать, что это может быть самое важное, что объединяет страны и народы. Потому что все, что делается в этих сферах, является, ни много ни мало, долгосрочной инвестицией в будущее. Экономические интересы (особенно – связанные с бизнесом) могут колебаться в зависимости от положения на рынках и геополитических событий, а духовные и культурные связи между народами держатся очень долго. Это наглядно демонстрирует пример России и Ирака.
Гуманитарные связи подчас остаются прочными и переживают периоды, когда не все идет гладко, скажем, в экономике или политике. На сегодняшний день у нас в этой области есть чем похвалиться. Ираку выделяется значительная квота для обучения студентов в российских вузах за счет бюджета – 330 мест, из которых 70 – для Курдского автономного района. Помимо этих студентов в России на коммерческой основе обучаются около 3-4 тыс. иракцев. В доковидные времена их было 4,5 тыс. Уверен, что мы не только как можно скорее вернемся к этой планке, но и превзойдем ее.
Что касается практических аспектов взаимодействия, то, конечно, серьезной проблемой является отсутствие культурных центров. Надеюсь, этот вопрос удастся решить в будущем – возможно, даже в ближайшем. Убежден, что появление российского культурного центра в Багдаде принесет нам немало пользы. Тем более, что сами иракцы этого хотят. Однако пока открытие такого центра упирается, прежде всего, в вопросы обеспечения его безопасности, физической защиты. Плюс на это нужно выделить большие средства – не секрет, что эффективная внешняя политика стоит денег.
Вообще, интерес к России в Ираке растет. Он, конечно, всегда здесь был, но в последнее время переживает настоящий ренессанс. Множество иракцев хотят посетить нашу страну с туристическими и коммерческими целями. К сожалению, действующая система выдачи виз не позволяет удовлетворить всех желающих. Опять же, на это тоже есть объективные причины – Ирак остается в числе миграционно опасных стран, да еще и с повышенным уровнем теругрозы. Поэтому принимать какие-то поспешные решения в плане либерализации визового режима, наверное, не стоит. Но надеюсь, что в будущем эта проблема будет снята, чтобы те, кто хочет работать с нами, могли беспрепятственно ездить в Россию и свободно общаться со своими российскими партнерами.
– Как известно, Восток – дело тонкое. Что Вас больше всего впечатлило на Ближнем Востоке? Что запало в душу?
– Восток и, конечно, Ближний Восток дело, естественно, тонкое. Мне трудно объективно говорить об этом регионе, поскольку я начал учить арабский язык в 1992-м году – почти 34 года назад. А на дипломатической службе – уже 27 лет. И все эти годы занимаюсь исключительно ближневосточной проблематикой. Этот регион, со всем его этноконфессиональным многообразием, разного рода проблемами и конфликтами, а также глубочайшей историей, целыми цивилизационными пластами стал частью моего мира.
Дипломатию вообще сложно рассматривать как работу. Это, скорее, образ жизни. Особенно, когда речь идет о зарубежных командировках. Чем выше поднимаешься по службе, тем сложнее, а подчас уже и невозможно профессиональную деятельность отделить от частной жизни, в том числе семейной.
Мало того, я вижу много общего между Ближним Востоком и Россией. У нас уникальная страна, в которой, по разным данным, то ли 200, то ли 300 языков. Россияне имеют разное прошлое, исповедуют разную религию, живут в разных географических зонах. Даже в расовом плане мы не одинаковы. Но при всем этом – одна страна, одно общество. И во многом образцовый пример культурного многообразия для остального мира.
Так и Ближний Восток, раскинувшийся от Атлантики до Персидского залива, многообразен, неоднозначен в политическом, социально-экономическом, культурном и религиозном плане. Даже внешне многие арабы различаются. Одни – вылитые европейцы, другие – яркие африканцы.
Как специалист-ближневосточник я доволен своей профессией. Выбор этот был сделан мной в 16 лет, во многом по совету родителей. Мне просто повезло – то, что хотели папа и мама, и что мне показалось интересным, в итоге стало удачным выбором, за который я благодарен Всевышнему.
– Уважаемый Эльбрус Кириллович, благодарим Вас за невероятно интересное и актуальное интервью и желаем Вам успехов на Вашем дипломатическом посту!
Беседовала Юлия НОВИЦКАЯ, писатель, корреспондент Нового Восточного Обозрения
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
