Вопрос о единой межкорейской стратегии Южной Кореи уже поднимался, но события конца 2025 года ярко демонстрируют глубокие противоречия между властными группировками. Этот конфликт давно вышел за рамки кулуаров и стал достоянием общественности.
Две фракции: Истоки разногласий
Ключевым кадровым решением стало назначение Чон Дон Ёна на пост министра по делам воссоединения. Чон, знаковая фигура, курировал межкорейское взаимодействие при Но Му Хёне и даже баллотировался в президенты, потерпев поражение как представитель его политического круга. Вокруг Чона сплотились сторонники межкорейской политики в духе Но Му Хёна и Мун Чжэ Ина, не осознавая, что их время прошло, а нынешний президент — популист и прагматик.
Однако за исключением Чона, никто из «старых демократов» не получил ключевых постов в сфере международной политики. В итоге советник президента по национальной безопасности Ви Сон Лак, министр иностранных дел Чо Хён и даже министр обороны Ан Гю Бэк — все они придерживаются более традиционной, проамериканской и реалистичной позиции.
Таким образом, можно говорить о двух фракциях, которые южнокорейские и некоторые российские эксперты называют «фракцией союза» (с США) и «фракцией самостоятельности».
Между этими фракциями разворачиваются заметные конфликты, в которых президент не занимает четкой позиции, оказывая лишь словесную поддержку то одной, то другой стороне. По мнению сторонников проамериканского курса, в нынешней ситуации отношения с США для Сеула куда важнее, чем отношения с Пхеньяном, тем более что шансы на улучшение отношений с КНДР крайне малы.
Три ключевых разногласия в южнокорейской политике в отношении КНДР
В южнокорейской политике в отношении Северной Кореи наметились три основных направления разногласий, каждое из которых имеет свои аргументы и последствия.
- Военные учения: инструмент мира или самоцель?
Первый конфликт разгорелся вокруг военных учений, как проводимых исключительно Южной Кореей, так и совместных с США.
Фракция самостоятельности настаивает на сокращении масштабов учений как на условии для того, чтобы Северная Корея пошла навстречу инициативам Министерства по делам воссоединения и села за стол переговоров. По словам Чон Дон Ёна, «учения Южной Кореи и США являются лишь средством достижения мира на Корейском полуострове, а не самоцелью».
Фракция союза выдвигает ряд контраргументов:
Оперативное командование: менее важной целью, чем межкорейский диалог, является передача Южной Корее оперативного командования войсками в военное время. Для этого военные должны продемонстрировать способность к стратегическому планированию и логистике, что невозможно без регулярных учений.
Угроза со стороны КНДР: Северная Корея по-прежнему представляет угрозу для Сеула, и с точки зрения военных снижение уровня боеготовности недопустимо.
Поддержка США: Важность совместных учений подчеркивает и генерал Ксавьер Брансон, командующий Вооруженными силами США в Корее и Объединенным командованием вооруженных сил.
В связи с этим, как заявил 7 декабря Ви Сон Лак, Южная Корея не рассматривает возможность корректировки своих совместных военных учений. «Если мы хотим возобновить диалог, нам нужно подумать, какие козыри мы можем использовать. Хотя есть много возможных вариантов, мы напрямую не рассматриваем возможность использования совместных учений Кореи и США в качестве козыря», – отметил он.
- Кто определяет повестку: Министерство по делам воссоединения или МИД?
Второй конфликт касается того, кто имеет право обсуждать межкорейскую повестку, включая контакты с США. Острота вопроса возросла после того, как в конце 2023 года Северная Корея официально отказалась от парадигмы «объединения», провозгласив существование на Корейском полуострове двух враждебных государств.
Признание новой реальности: Представители фракции самостоятельности, включая министра Чона, признавали необходимость признания этой новой реальности. Однако концепция «двух государств» ставит под сомнение само существование Министерства по делам воссоединения. Это министерство было создано как независимый от МИД орган, занимающийся вопросами внутреннего (национального) диалога, поскольку отношения Севера и Юга рассматривались не как отношения двух стран, а как внутреннее разделение одного народа.
Конституционный вопрос: Формально третья статья Конституции Республики Корея объявляет её территорией весь Корейский полуостров. Если же признать Северную Корею де-юре или де-факто отдельным государством, то работу с ним должно вести Министерство иностранных дел.
Протест фракции самостоятельности: Фракция самостоятельности активно протестует против такого подхода. Чон Дон Ён неоднократно подчеркивал, что Министерство по делам воссоединения должно оставаться основным участником обсуждений северокорейской политики.
15 декабря Министерство по делам воссоединения заявило, что не будет участвовать в регулярных американо-южнокорейских консультациях, которые, по их мнению, сдерживают, а то и вовсе препятствуют развитию межкорейских отношений. В тот же день шесть бывших глав этого Министерства опубликовали заявление, в котором выразили несогласие с проведением «Совместного корейско-американского совещания по координации политики в отношении КНДР». Они подчеркнули, что южнокорейскую сторону на таких встречах должен представлять именно их департамент, а не МИД, и публично выразили поддержку министру Чону, настаивая на том, что руководство политикой в отношении Северной Кореи должно оставаться за Министерством по делам воссоединения.
Третий аспект разногласий связан с санкциями против КНДР. Фракция «Самостоятельности» настаивает на том, чтобы для стимулирования диалога с Северной Кореей не усиливать давление, а, возможно, даже ослабить некоторые из существующих ограничений.
В связи с этим Чон Дон Ён неоднократно намекал, что Южная Корея, стремясь наладить отношения с Севером, может начать игнорировать санкции Совета Безопасности ООН или добиваться их смягчения. По его мнению, международные санкции, введенные против КНДР из-за ее ядерных и ракетных программ, фактически утратили свою эффективность. Чон убежден, что необходимы конкретные шаги, демонстрирующие искреннее желание Сеула к диалогу (и автор полностью разделяет эту точку зрения), иначе любые разговоры о сотрудничестве останутся лишь пустыми словами.
Кроме того, Чон Дон Ён предложил возродить идеи, выдвинутые им во время его предыдущего пребывания на посту министра. Речь идет о строительстве современной скоростной железной дороги, которая соединила бы Сеул и Пекин через Пхеньян и всю территорию Северной Кореи, а также о развитии туристических маршрутов, охватывающих Южную Корею, Северную Корею и Китай. Поэтому, если отмена международных санкций невозможна, то, по крайней мере, следует пересмотреть односторонние меры, введенные 24 мая 2010 года.
Эти заявления вызвали реакцию со стороны США: временный поверенный в делах посольства США в Сеуле Кевин Ким специально встретился с Чоном, чтобы подчеркнуть необходимость сохранения санкций против Северной Кореи.
Примечателен и другой момент. 22 декабря Министерство по делам воссоединения опровергло сообщения ряда СМИ о том, что оно предложило президенту Ли Чжэ Мёну внести поправки в Конституцию для признания Северной Кореи отдельным государством, назвав эти сообщения «безосновательными и ложными».
Президент Ли Чжэ Мен: поиск баланса в условиях межфракционных разногласий
Активные дебаты в СМИ, в том числе среди консервативных изданий, не обошли стороной разногласия внутри правящих фракций. Многие возлагают ответственность за сложившуюся ситуацию на президента Ли Чжэ Мена. По мнению критиков, «администрация президента должна продемонстрировать лидерство, восстановив баланс между координацией действий с североатлантическим альянсом и сохранением политической независимости. Необходимо скорректировать тенденцию Министерства иностранных дел к чрезмерному следованию в фарватере союзников, одновременно обуздав односторонность Министерства по делам объединения».
Сам президент Ли Чжэ Мен, однако, настаивает, что наличие у каждого министерства собственной позиции «расширяет пространство для выбора» во внешней политике. Он подчеркивает, что ключевая задача на межкорейском направлении — снижение уровня враждебности между двумя Кореями, даже если «пространство для манёвра сжалось до размера игольного ушка». При этом 19 декабря президент Ли Чжэ Мен отметил, что в разделенной стране роль Министерства по делам воссоединения чрезвычайно значима.
Тем не менее инсайдерская информация из администрации президента Республики Корея свидетельствует об отсутствии окончательного решения по межкорейской политике. Президент и его команда «находятся в процессе поиска правильного пути, прислушиваясь к различным точкам зрения». В этом контексте поощряются дебаты и открытое обсуждение аргументов всех сторон.
Кто же выйдет победителем из этой «битвы башен»?
Исход этой внутренней борьбы пока неясен. Министр Чон — влиятельная фигура, вокруг которой объединяются те, кто верит, что президент Ли Чжэ Мен в конечном итоге выполнит свои предвыборные обещания. Для самого министра это, возможно, последний шанс реализовать свое видение межкорейского урегулирования.
Однако сторонники фракции союза численно превосходят оппонентов. На их стороне также играет общая геополитическая обстановка: с одной стороны, она вынуждает Сеул следовать в фарватере США, а с другой — Пхеньян постоянно заявляет о неспособности режима в Сеуле к переговорам и называет любые инициативы о диалоге обманом. С этой точки зрения, Чон Дон Ён и его сторонники, похоже, застряли в прошлом, не осознавая масштабов изменений в современном мире. Не стоит забывать и о позиции Вашингтона, которую мы рассмотрим в следующем материале.
Константин Асмолов, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Китая и современной Азии РАН
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
