Опубликованная 23 января текущего года Стратегия национальной обороны США (СНО-2026) демонстрирует заметные отличия в обозначении ключевых вызовов национальной безопасности по сравнению с документом, вышедшим всего двумя месяцами ранее. Эти расхождения заслуживают пристального внимания.
Проблема Тайваня отсутствует в СНО-2026
При этом СНБ-2025 упоминается в СНО-2026, в частности, в контексте намерения «создать надёжную защиту Первой островной линии». Напомним, что Тайвань является её центральным звеном. Политика США в отношении Тайваня, как уже было сказано, занимает заметное место в СНБ-2025, подтверждая неизменность подходов, сформировавшихся ещё в начале 1980-х годов. Главным и актуальным практическим следствием этих подходов является неопределённость, с которой столкнётся Пекин, если попытается решить тайваньскую проблему «силовым способом». Вашингтон оставляет за собой возможность, но не обязательность военного вмешательства в таком случае.
Сдерживание Китая и «Трампо-центризм»
Нельзя не обратить внимание на то, что, хотя СНО-2026 прописывает намерение «сдерживать в Индо-Тихоокеанском регионе Китай силой», тут же говорится о стремлении избежать при этом «конфронтации» с ним. Далее указывается на «стремление президента Трампа к стабильному миру, справедливой торговле и уважительным отношениям с Китаем», а также на «готовность напрямую взаимодействовать с президентом Си Цзиньпином для достижения этих целей». Однако сам факт «прямого взаимодействия» с китайским лидером, вроде бы намеченного на апрель текущего года, вряд ли состоится, если американский коллега документально подтвердит упомянутую «неопределённость» полувековой давности в ключевой для Пекина внешнеполитической проблеме.
Главным признаком того, что оба документа были подготовлены в рамках одной и той же правящей администрации США, является их «Трампо-центризм», напоминающий непременные отсылки к «классикам марксизма-ленинизма» в государственных документах СССР. В частности, в СНО-2026 нынешний президент выставляется в роли почти спасителя страны от опасной перспективы, которая якобы стала следствием бездарной растраты всеми предыдущими президентами (независимо от партийной принадлежности) достижений, приобретённых США после победы в «Холодной войне».
Причина значимых «разночтений» двух обсуждаемых документов может быть обусловлена тем, что нынешняя американская администрация, как и предыдущая, включает в себя представителей разных группировок истеблишмента страны, чьи взгляды на окружающий мир существенно различаются. Если судить по содержанию обоих документов, можно предположить, что второй из них составлялся под контролем самого президента Д. Трампа. Примечательные «нюансы» в его политическом курсе на китайском направлении обозначились ещё в период первого президентства.
Также уже тогда достаточно определённо проявились оценки Д. Трампом ключевых союзников как «паразитов-нахлебников», жирующих за американский счёт и не желающих заботиться о собственной безопасности. Следы этих оценок просматриваются главным образом в СНО-2026, где подчёркивается, что в процессе «сдерживания Китая и реагирования на другие угрозы наши союзники будут играть ключевую роль». Прежде всего поэтому СНО-2026 вызвала у последних немалую насторожённость.
Реакция союзников США
Европейские союзники США, едва оправившись от четырех лет демократической администрации, вновь встревожены возвращением республиканцев в Белый дом. К уже знакомым проблемам — неприятию администрацией Трампа европейской «новой нормальности», критике подавления право-оппозиционных партий и попыткам решить торговый дисбаланс через повышение тарифов — теперь добавляется требование переложить на союзников часть бремени по обеспечению общей обороны.
Это последнее обстоятельство, четко обозначенное в СНО-2026, вызвало настороженную реакцию и в Японии. Несмотря на принципиально иное отношение Вашингтона к Токио по сравнению с Европой (обусловленное смещением ключевых интересов США в Индо-Тихоокеанский регион, где главным вызовом считается КНР), Япония сталкивается с собственными сложностями. Значимость союза с Японией резко возрастает, что встречает позитивный отклик в Токио, поскольку у него свои, резко обострившиеся в последние месяцы, проблемы с Пекином, в том числе из-за Тайваня.
В отношениях между Японией и Китаем не только отсутствуют позитивные сигналы, но и постоянно появляются новые негативные моменты, как по серьезным, так и по менее значимым поводам. Например, недавнее прощание с последними двумя пандами, возвращаемыми в Китай, сопровождалось детскими и женскими слезами, а перспектива появления новых в нынешние непростые времена остается туманной.
Помимо настораживающей внешнеполитической обстановки, руководство Японии сталкивается с обостряющимися внутренними проблемами. К экономической стагнации, обозначившейся еще четыре десятилетия назад, добавляется все более угрожающая проблема депопуляции.
В этих условиях Японии приходится делать нелегкий выбор, на что в первую очередь направить ограниченные ресурсы, включая финансовые. Поэтому призывы Вашингтона «подставить, наконец, собственные плечи» под груз ответственности за «совместную безопасность» и резко увеличить оборонные расходы воспринимаются с настороженностью. Несмотря на обещание премьер-министра С. Такаити последовать «совету» Д. Трампа, увеличение расходов Министерства обороны на 10% в проекте бюджета 2026 года выведет их на уровень, не превышающий 1,5% от ВВП страны.
Поиск сближения: Европа и Япония
«Проблема Трампа», общая для Японии и некоторых ведущих стран Европы, способствует поиску путей к их взаимному сближению. Последним свидетельством этого тренда стал состоявшийся в середине января визит премьер-министра Италии Дж. Мелони в Японию и итоги ее переговоров с С. Такаити, изложенные в Совместном заявлении. В этом документе просматривается послание Вашингтону в словах об «экспортных ограничениях» и необходимости соблюдения «международного порядка, основанного на верховенстве права». Пекину же адресован тезис о необходимости «обеспечения свободного доступа» в морях Индо-Тихоокеанского региона.
Примечательным оказался состоявшийся спустя две недели визит премьер-министра Великобритании в КНР. Великобритания некогда была пионером среди европейцев в сближении именно с Японией. Однако особенности текущих политических процессов подталкивают Лондон к поиску «понимания» уже со стороны главного оппонента Токио. Путь первому в КНР, похоже, проложил «американский губернатор в Канаде» М. Карни, то есть премьер-министр одного из членов (британского) «Содружества наций».
Все вышеизложенное в очередной раз иллюстрирует крайнюю запутанность картины нынешней глобальной политической игры. Преобладание в ней факторов высокой неопределенности неизбежно превращает любые попытки прогнозирования ее развития в оккультно-шаманское камлание.
Владимир Терехов, эксперт по проблемам Азиатско-Тихоокеанского региона
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
