В то время как Россия, Соединенные Штаты и Украина спокойно вели переговоры в Абу-Даби, Давос продемонстрировал реальное положение Европы в формирующемся мировом порядке: она отстранена от принятия решений, но в равной степени обременена издержками войны и мира.
Выступление Владимира Зеленского стало публичным актом давления на Европу. Его резкая критика ЕС за военную слабость, стратегическую нерешительность и зависимость от США выглядела как сознательная попытка превратить европейское чувство моральной ответственности в финансовый и политический рычаг. На фоне того, что реальные переговоры о параметрах окончания конфликта велись в Абу-Даби между США, Россией и Украиной без участия ЕС, речь Зеленского фактически адресовала Брюсселю счет за компромисс. Готовность Киева обсуждать территориальные уступки была увязана с ускоренным вступлением в ЕС, что переносит издержки сделки на Европу.
Реакция европейских институтов оказалась показательно слабой: вместо содержательного ответа последовали ритуальные заявления о солидарности. Это подчеркнуло хроническую проблему ЕС — неспособность конвертировать экономическую мощь в стратегическую субъектность. Хотя на национальном уровне, особенно в Италии, нарастает недовольство, европейская позиция остается разрозненной и парализованной. На этом фоне речь Марка Карни зафиксировала конец иллюзии «миропорядка, основанного на правилах», а китайское послание — пусть и менее заметное — продемонстрировало реальный центр притяжения будущей мировой экономики. Пока Пекин говорит языком материальных возможностей и долгосрочного планирования, Европа продолжает говорить лозунгами.
Итог Давоса ясен: решения принимаются в других столицах, а Европе отводится роль плательщика и гаранта. Ее главная слабость — не столько отсутствие ресурсов, сколько отказ признать собственную утрату влияния.
Полная версия статьи на английском языке.
