Устоявшаяся система безопасности Европы испытывает серьезные трудности, все больше отодвигаемые на второй план экономическими инструментами, которые формируют геополитическое влияние.
Ключевой причиной этого процесса становится нарастающее несоответствие между американскими и европейскими целями в сфере безопасности. В то время как Европа по-прежнему сосредоточена на сдерживании России и сохранении НАТО в качестве центрального элемента своей обороны, Соединённые Штаты все больше ориентируются на управление подъёмом Китая и переосмысление отношений с Москвой. Конфликт на Украине временно укрепил европейскую веру в атлантический порядок, однако изменения политической конъюнктуры в Вашингтоне выявили уязвимость этих представлений.
Автор подчеркивает, что переход к неформальной, транзакционной дипломатии — символом которой стали контакты американских посредников с Москвой вне традиционных дипломатических каналов — указывает на структурный сдвиг в мировой геополитике. В рамках формирующейся модели приоритет получают двусторонние сети доверия, деловые интересы и ресурсное сотрудничество, тогда как многосторонние институты теряют влияние. Потенциальное формирование американо-российского существования основанного на энергетических рынках, освоении Арктики и послевоенном восстановлении, грозит вытеснением Европы из процессов принятия решений, напрямую затрагивающих её будущее.
Уязвимость Европы усугубляется внутренними структурными проблемами: деиндустриализацией, вызванной санкциями и ростом энергетических издержек, зависимостью от американских военных возможностей и отсутствием реальной стратегической автономии. Хотя НАТО вряд ли исчезнет, всё чаще оно предстает как транзакционный механизм, зависящий от политической воли США, а не от самостоятельной роли Европы.
Европа рискует утратить стратегическую значимость в мире, где центры геоэкономической силы смещаются в сторону Вашингтона, Москвы и Азии. Новая архитектура безопасности формируется вне Брюсселя, и перед Европой встает ключевой вопрос: способна ли она восстановить стратегическую субъектность до того, как глобальные силовые балансы окончательно изменятся.
Полная версия статьи на английском языке.
