Свой первый визит в конкретную страну новый президент Южной Кореи совершает в Японию и под сделанными там заявлениями и документами мог бы подписаться и его консервативный предшественник.
Необходимое отступление
Однако одной из важных идеологических скреп Южной Кореи со времен основания страны является антияпонизм. Речь идет не только об обоснованных претензиях к Японии за годы колониального правления, но и о пестовании и использовании антияпонских настроений в качестве отвлечения внимания от текущих проблем и замалчивания тех элементов корейско-японских отношений, которые противоречат националистическому дискурсу. Обвинения в прояпонских симпатиях до сих пор имеют довольно серьезный убойный вес, при том, что в стране нет политиков, которых автор бы назвал именно прояпонскими с точки зрения ценностных приоритетов и отбеливания образа. Более того, современная южнокорейская власть старательно выстраивает дискурс, при котором она подает демократический лагерь как духовных наследников антияпонского национально- освободительного движения, которым противопоставляются консерваторы, как духовные наследники коллаборационистов. В результате этот догматический пласт мешает конструктивному взаимодействию, и “японскую карту” разыгрывали политики как из демократического, так из консервативного лагеря.
Напомним, что президент Ли Мён Бак демонстративно посещал спорный остров Токто, а проблема “женщин для утешения” вышла с уровня общественного обсуждения на уровень политических решений благодаря Пак Кын Хе, которая пыталась закрыть вопрос соглашением 2015-го года.
Решительно развернуть штурвал попытался президент-консерватор Юн Сок Ёль, и возможно дело в том, что в отличии от остальных президентов, он не был профессиональным политиком, хорошо понимавшим, что можно делать, а что нельзя. В своих речах Юн открыто заявлял, что «спустя столетие после Первого мартовского движения за независимость, Япония превратилась из милитаристского агрессора прошлого в партнера, разделяющего с нами те же универсальные ценности», и нам нужно не вспоминать обиды прошлого, а строить отношения в настоящем. За подобный тон демократы подвергали его жесткой критике, вплоть до обвинений в предательстве национальных интересов страны и уничижительных эпитетов, отражающих пресмыкание Юна перед Японией, было сказано очень много.
Японский вектор президента Ли
Но вот к власти пришли демократы, после чего многие ожидали новый поворот кругом и возвращение к риторике времен Мун Чжэ Ина, так как многое в южнокорейской политике определяется логикой фракционной борьбы. В бытность оппозицией демократы не могли не критиковать поворот в сторону Японии, но когда речь идет о политиках-популистах, вроде нынешнего руководителя демократов, а затем президента Ли Чжэ Мёна, смотреть надо не на слова, а на дела, а дела разворачиваются весьма интересно.
Во-первых, в процессе выбора партнеров для переговоров с лидерами великих держав, президент Ли последовал консервативному паттерну. Если его предшественник Мун Чжэ Ин, поговорив с американским президентом затем позвонил в Пекин, и только потом в Токио, то Ли, как и консерваторы, предпочел Токио Пекину.
Во-вторых, первая очная встреча Ли с представителями мировых лидеров во время саммита большой семерки состоялась, опять-таки, с японским премьером, и хотя она заняла около получаса, этот момент сам по себе был достаточно симптоматичным.
Наконец, по дороге на чрезвычайно важной для современной РК саммит Ли Чжэ Мёна и Дональда Трампа, президент Южной Кореи заглянул в Японию, и таким образом получается, что первым зарубежным визитом нового президента в конкретную страну, опять-таки, внезапно, оказалась страна Восходящего солнца и впервые за 60 после восстановления дипотношений между Сеулом и Токио в 1965 г. новый президент РК сначала приехал в Японию, а уж затем в США….
Но на этом интересные новости не заканчиваются.
Отмена отмены
В преддверии визита Ли дал подробное интервью газете Ёмиури Синбун, в котором представил довольно развернутую внешнеполитическую программу. Мировые СМИ, в основном, обратили внимание на то, что, несмотря на активные попытки наладить диалог с КНДР и отмену объединительной стратегии Юн Сок Ёля, Ли Чжэ Мён по-прежнему говорил о денуклеаризации Севера, но внимание автора привлек момент, который для южнокорейско-японских отношений имеет гораздо более важное значение.
Выше мы упоминали про соглашение 2015 года, которое, по мысли Пак Кын Хе, должно было урегулировать вопрос “женщин для утешения”. По сути, оно сводилось к тому, что Япония приносит официальные извинения, и Корея наконец-то их принимает, избегая стандартных для Сеула обвинений в неискренности, которые позволяли обнулять заявления Токио и заявлять то, что японцы до сих пор не извинились. Затем Япония перечисляла миллиард иен (6,8 миллиона долларов) в фонд помощи пострадавшим, которые должны были пойти как на компенсации оставшимся бабушкам, так и на инфраструктуру поддержки и увековечивания истории “женщин для утешения” в форме мест памяти. В свою очередь Республика Корея обязывалась окончательно закрыть вопрос и «воздерживаться от того, чтобы обвинять или критиковать друг друга по этому вопросу в международном сообществе, в том числе в Организации Объединенных Наций».
Однако против заключения соглашения грудью встали многочисленные южнокорейские НГО, которые наживались на теме “женщин для утешения”. Соглашение означало, что их работа закончена, и государственного финансирования больше не будет. Поэтому они начали обвинять правительство в том, что оно пошло “против мнения народа”, и их пропаганда сыграла в свержении Пак Кын Хе определенную роль. А когда к власти пришел президент-демократ Мун Чжэ Ин, то он прямо заявил, что хотя японцы выполнили свою часть обязательств, Южная Корея свою выполнять не будет.
Подобное игнорирование международных обязательств вызвало в отношении двух стран серьезный кризис, усугубленный тем, что госпожа Юн Ми Хян, глава наиболее известной НГО на эту тему, попалась на финансовых махинациях и получила судебный срок. Однако демократы своих не бросают, и после прихода к власти Ли Чжэ Мёна, на ближайшей амнистии в августе 2025 года, Юн Ми Хян была демонстративно помилована.
И вот, демократ и популист Ли дает интервью, под многими формулировками которого вполне мог бы подписаться его предшественник, и главное-это пересмотр отношения к соглашению 2015. Юн Сок Ёль говоря о японском векторе своей политики, избегал острых тем и замалчивал их, в то время как Ли Чжэ Мён пошел дальше и по сути сказал, что хотя корейскому народу тяжело это принять, международные договоренности исполнять надо. «Народу Южной Кореи очень тяжело принять это соглашение предыдущей администрации, но это обещание было дано от имени нации, и пересмотреть его — нежелательно» Конечно, Ли подтвердил остроту вопроса и призвал Японию признать правду и продолжить разговор на эту тему, однако, желание признать соглашение, -это очень серьезный шаг вперед, которого не совершил даже Юн.
Кроме того, в своем интервью Ли подтвердил важность трехсторонних связей с Японией и Соединенными Штатами, и выказал желание Сеула и Токио укрепить отношения не только в области экономики, но и в области безопасности.
Что думает автор? Конечно, за десять лет со времени 2015-го года проблема “женщин для утешения”, своего рода, выцвела. Бабушек, переживших это, осталось меньше дюжины, и учитывая, что всем им 90+, их век недолог. Поэтому с технической и финансовой точки зрения исполнение соглашения не является большой издержкой, тем более что фактически Южной Корее остается просто признать вопрос закрытым, и переключиться с вопроса про “женщин для утешения” на иные тонкие вопросы двух стран, например, насильственную мобилизацию корейцев.
В целом, учитывая внутриполитическую обстановку, Ли Чжэ Мён действительно может снизить уровень антияпонских настроений, просто потому что он нашел для «выпуска пара другой свисток». Ажитация масс, похоже, будет перенаправлена не на то, что “японцы так и не извинились”, а на то, что “консерваторы так и не покаялись”.
Итоги саммита
Судя по заявлениям сторон и общей обстановке, встреча прошла в хорошей атмосфере, — общение руководителей двух государств продолжалось около двух часов, после чего Ли и Исиба выступили перед прессой с совместным заявлением, в котором стороны предпочли обойти «острые углы» двусторонних отношений, сконцентрировавшись на нормализации связей и решая проблемы по мере их возникновения. Обсуждать те, что пока урегулировать невозможно, развивать сотрудничество в тех сферах, где это возможно: вполне разумный подход, похожий по стилю на заявления с участием Юна
В СМИ отмечают, что совместное заявление – первый документ подобного рода за 17 лет, позиционируется как продолжение Декларации от 1998 года, подписанной Ким Дэ Чжуном и Кэйдзо Обути. При том, что именно Юн Сок Ель неоднократно выражал приверженность улучшению двусторонних отношений, заявляя, что обе страны должны придерживаться духа Декларации Ким Дэ Чжуна — Кэйдзо Обути 1998 года, в которой содержался призыв к преодолению прошлого и построению новых отношений. Указание на данный документ — такой же знак преемственности курса Юна, как готовность закрыть вопрос «женщин для утешения».
Острые темы старались обходить.
О чем же договорились?
- Продолжать договариваться и сотрудничать там, где нет проблем. Развитие «ориентированных в будущее и взаимовыгодных двусторонних отношений», в т.ч. за счёт челночной дипломатии, саммиты АТЭС и Южная Корея-Китай-Япония, активизация гуманитарных обменов: в целях обмена опытом и поиска решений будет создан межправительственный консультативный орган;
- Вместе дружить с США. Продвижения трёхстороннего формата взаимодействия США-РК-Япония в современных условиях, партнёрство в решении различных проблем международного сообщества.
- Вместе дружить против КНДР. Подтверждена приверженность «полной денуклеаризации» (формулировка в лучших традициях консерваторов) Корейского полуострова; согласован вопрос поддержания тесного взаимодействия в вопросах политики в отношении КНДР, включая совместное реагирование на ракетно-ядерные угрозы со стороны Пхеньяна, трёхстороннее взаимодействие с участием США, противодействие углублению сотрудничества РФ и Северной Кореи в военной сфере.
При этом, многовекторность в отношениях с Китаем остается довольно условной. Нужные слова, конечно, говорятся, но приглашение Пекина посетить военный парад, приуроченный к 80-летию окончания Второй Мировой войны, Ли Чжэ Мён вежливо отклонил, Южную Корею на этом мероприятии будет представлять спикер парламента — фигура, скорее, церемониальная, по сравнению с президентом, премьер-министром, или главой МИД.
Выводы
Всё это говорит нам о том, что политика Ли на японском направлении будет отличаться и от политики Юн Сок Ёля, и от политики Мун Чжэ Ина.
В этом контексте автору важно не столько то, какие конкретно соглашения будут заключены между Сеулом и Токио по итогам саммита. Важен некий тренд, а он пока говорит о том, что хотя, в отношениях со своими основными партнерами в сфере безопасности новая администрация, похоже, будет продолжать курс своего предшественника, и к чему это приведет — весьма интересный вопрос.
И последняя реплика: представляете, как резко критиковали бы демократы такой итог переговоров, если бы их проводили не они?
Константин Асмолов, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Китая и современной Азии РАН
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
