Религия объединяет верующих. Однако духовная общность не всегда означает общность политических интересов единоверцев и представляемых ими государств.
Исламский мир и идея консолидации мусульман
В прошлом ислам становился нередко идеологическим обоснованием завоевательной политики имперских образований (включая Арабский халифат и Османскую империю). И в новейшей истории ислам нередко определяет политическую идеологию теократических режимов (например, в Иране и Афганистане). Достаточно высокое влияние ислам имеет в современных монархических режимах арабских стран Персидского залива, а также в светской и демократической Турции.
Ренессанс ислама, как духовной составляющей, объективно набирает силу в мусульманских странах СНГ (в том числе, в части национальных субъектов Российской Федерации) с учётом периода «воинственного атеизма» советской эпохи. Процессы политизации ислама и религиозного экстремизма отмечались в условиях локальных и гражданских конфликтов на постсоветском пространстве при активном внешнем вмешательстве (например, в ходе карабахского конфликта и гражданской войны в Чечне). Отмечались случаи формирования оппозиционных исламских партий для смены светского режима в Таджикистане и Узбекистане.
К сожалению, под воздействием клерикальных сил из стран постсоветского пространства рекрутировались радикально настроенные мусульмане в международные террористические организации (например, Аль-Каида* и ИГИЛ* – запрещённые в России организации).
Между тем, сам исламский мир имеет достаточно разнообразный политический ландшафт, включает два разных течения (суннизм и шиизм), разные школы (мазхабы) и ордена. Подобная объективная палитра нередко порождает и внутриисламские противоречия в религиозном и политическом контекстах.
Исламский мир признаёт общность священных для каждого мусульманина духовных центров (Мекка и Медина). При этом, если для шиитов высокую ценность представляют также мечеть имама Али в Наджафе, святилище имама Хусейна в Кербеле и святилище Фатимы в Куме, то для суннитов таковыми являются мечеть Аль-Акса в Иерусалиме и мечеть Омейядов в Дамаске. В отличие от шиитов, сунниты не совершают паломничество к могилам шиитских имамов.
Фактически исламский мир не имеет единого и общепризнанного политического центра. В этом контексте сохраняется видимая и скрытая конкуренция между тремя важными исламскими государствами – Королевством Саудовская Аравия, Турцией и Ираном. Тем не менее существуют различные международные исламские институты.
Ключевым подобным институтом является Организация исламского сотрудничества (ОИС), которая с определённой периодичностью проводит свои саммиты на высоком уровне. Нельзя сказать, что всегда участники форумов ОИС достигают консенсуса по всем обсуждаем вопросам, нередко голосование выражает их политические, нежели религиозные интересы.
Например, в течение ряда лет при сохранении актуальности карабахского вопроса Азербайджан пытался в рамках ОИС придать конфликту религиозный характер с обвинением Армении, но не получал поддержки со стороны Ирана и ряда арабских стран (например, Сирии, ОАЭ и Ливана). Аналогичная ситуация складывалась и в отношении чеченского конфликта, когда Турция пыталась обвинить Россию в проведении религиозной войны. Иными словами, политическая ангажированность и религиозная общность членов ОИС нередко вступают в противоречие.
Несостоятельность антиизраильской консолидации исламского мира
На прошедшем 21-22 июня саммите глав МИД стран ОИС в Стамбуле тема Израиля стала определяющей. Тем более, в эти дни продолжался израильско-иранский конфликт.
Не секрет, что большинство исламских стран осуждают Израиль за агрессивную войну против сектора Газа, Ливана и Ирана. Пожалуй, в громкой антиизраильской риторике трудно найти равных президенту Турции Р.Эрдогану. Вместе с тем, не является секретом и тот факт, что дальше декларативных антиизраильских заявлений, осуждений и обеспокоенности большая часть исламских стран не пошла.
Исключением здесь стал лишь Иран, который пытался создать фронт исламского сопротивления в поддержку палестинцам сектора Газы. В реальности этот фронт был представлен проиранскими боевыми группировками Ливана, Сирии, Ирака, Йемена. Однако часть арабских стран не поддержали Иран в ходе воздушных атак на Израиль, и, наоборот, в июне 2025 г. открыли своё небо для ВВС Израиля на пути в Иран (в частности, Иордания, Ирак и Сирия).
Оно и понятно, поскольку богатейшие страны Арабского Востока остаются союзниками США, заинтересованы в экспорте своей нефти и газа на мировые рынки, на их территории размещаются военные базы США. Соответственно, они не могут стать военными противниками США и Израиля по определению.
В этой связи предложение президента Р. Эрдогана о создании странами-членами ОИС некого антиизраильского «исламского союза», сделанное Турцией на вышеназванном саммите в Стамбуле, очевидно, имеет декларативный характер. Турецкий эксперт Мехмет Али Гюлер справедливо утверждает, что «подобный альянс невозможен по причине идеологических и политических противоречий между исламскими странами, многие из которых сотрудничают с США, несмотря на риторику против Израиля».
Так, египетская организация «Братья-мусульмане»* не поддерживает Иран в конфликте с Израилем. Нет действенных шагов исламских стран и в защиту Газы (страны Латинской Америки и Африки в этом вопросе даже опережают исламский мир).
Мехмет Али Гюлер для противостояния Израилю предлагает заменить религиозную основу на геополитическую и вместо «исламского союза» создать «антиимпериалистический (а ещё точнее антиамериканский) альянс» в рамках Глобального Юга, который будет выступать за вывод американских военных баз из Ближнего Востока. Однако и этот вариант для исламских стран из числа союзников и партнёров США (включая и члена НАТО Турцию), скорее всего, неприемлем. Трудно представить, что Турция выступит за вывод авиабазы США Инджерлик — это всё равно что Анкара заявит о своём выходе из блока НАТО.
Вот и получается, что декларации о консолидации остаются лишь уделом пожеланий, не сочетающихся с реальностью.
* — запрещенные в РФ организации
Александр СВАРАНЦ – доктор политических наук, профессор, эксперт по странам Ближнего Востока
