Видимый геополитический кризис между Россией и Европой — лишь поверхность более глубокого раскола. В его основании — почти тысячелетнее расхождение между православным Востоком и латинским Западом. Без его учета ни одни переговоры не обеспечат прочного фундамента для европейского мира.
Китай говорит, оживляя более древние мотивы, такие как «Тянься» и «Небесный Мандат». Иран действует, исходя из имперской памяти Персии, сочетающейся с шиитской эсхатологией. Индия все чаще апеллирует к цивилизационному горизонту, выходящему за пределы национального государства. Россия опирается на концепты «Третьего Рима», «катехона» и «соборности» — органической и духовной общности, через которую она отличает себя от Запада.
Перед лицом подобных нарративов, без понимания которых удержать что-то большее, чем вооруженное перемирие, практически невозможно. Западной Европе становится все труднее представить остальному миру, чем же является она сама. Она управляет, регулирует, вводит санкции, стандартизирует, но с трудом находит слова, чтобы определить источник ценностей, которые защищает. Она апеллирует к правам без антропологии, которая некогда делала их понятными, и к миру, оказываясь при этом в ловушке эскалации, глубинных причин и целей которой она более не контролирует.
Это не просто стратегическая слабость. Это прогрессирующая утрата общественного соучастия в реальности — недуга, укорененного в бифуркациях духовной истории Европы. И потому «пересборка» европейского мира должна начаться не с перекройки карты, не с встреч в верхах и не с выбора в пользу одного из двух акторов – России или Европы, а с признания того, что разделило два европейских способа обустройства отношений между человеческой личностью и трансцендентным, и почему это разделение стало почти неизбежным. Пока этот разлом не подвергнется рефлексии, Европа так и продолжит путать отсутствие войны с миром.
Полная версия статьи на английском языке.
