Кто задумывался о том, что произойдёт с армией, когда СВО закончится, — но воины останутся?
История даёт немало предупреждений. Африка десятилетиями решала проблему демобилизованных бойцов, чьи военные навыки не находят места в гражданской экономике. ЮАР после апартеида и Грузия — показательные примеры: тысячи бывших комбатантов столкнулись с безработицей и неопределённостью.
Что будет, когда крупнейшая европейская сухопутная война поколений наконец утихнет? Многие ветераны будут нести психическую и физическую травму, причём первую выявить куда сложнее. К сожалению, у части из них выработается вкус к убийству.
Уже в 2024 году Управление ООН по наркотикам и преступности рассматривало вероятность того, что огромная ветеранская популяция Украины станет источником криминальных рисков — не потому, что ветераны преступны по природе, а потому, что демобилизация, распространение оружия, слабая реинтеграция и доступность обученных кадров создают условия, привлекательные для криминальных сетей.
«Есть пистолет — поеду куда угодно» — старая американская поговорка, но после украинского конфликта она может обрести новое геополитическое значение. Рынок на солдат, инструкторов и частную охрану уже существует. Украинские «специалисты» уже появляются в Африке, в том числе в Сахеле. Следующий крупный украинский экспорт — возможно, не зерно, не оружие и не дроны, а проверенный в боях военный опыт. Колумбийские и мексиканские картели ищут носителей навыков FPV-войны. По оценкам Global Initiative, число ветеранов может достигнуть девяти миллионов. Даже малая доля, вовлечённая в нелегальную деятельность, составит значительную силу.
Те, кто рассчитывал нажиться на созданном монстре, могут обнаружить, что его зубы ищут их самих.
Полная версия статьи на английском языке.
