В то время как Северная Корея, по всей видимости, закрепила в своей конституции концепцию двух (пусть и враждебных) государств, в Южной Корее начали появляться первые признаки обсуждения этого вопроса.
Дискуссии о наименовании Севера
Прежде всего, стоит отметить, что названия Корейских государств различаются. На Севере используется древний этноним «Чосон», тогда как на Юге преобладают «Тэхан» или «Хангук», обозначающие корейцев как нацию. Соответственно, для обозначения «части полуострова, занятой враждебной организацией», в Южной Корее традиционно применялся термин «Пукхан». Это название не просто «Северная Корея», а скорее «Северная часть Хангук», что подчеркивает положения статьи 3 Конституции страны: «Территория Республики Корея состоит из Корейского полуострова и прилегающих к нему островов». Статья 4 добавляет: «Республика Корея стремится к объединению, а также разрабатывает и проводит политику мирного объединения, основанную на свободном и демократическом порядке».
Аналогичный подход применялся и на Севере, где Южная Корея обозначалась как «Нам Чосон» – «Южная часть Чосон».
Однако с конца 2023 года, когда КНДР отказалась от парадигмы объединения, вместо «Нам Чосон» для обозначения Южной Кореи стало использоваться ее официальное самоназвание. Это свидетельствует о признании существования на Корейском полуострове двух отдельных и враждебных друг другу государств.
В течение 2026 года министр по делам объединения Республики Корея Чон Дон Ён неоднократно использовал в своих выступлениях официальное название Северной Кореи. Это положило начало общественной дискуссии, одним из элементов которой стала конференция «Выбор имени для мирного сосуществования: Пукхан или Чосон», организованная Корейской ассоциацией политической науки при поддержке министерства.
Конечно, большинство участников этого ангажированного мероприятия утверждали, что принятие официального названия Северной Кореи не поставит под угрозу Конституцию Юга, которая определяет Северную Корею как территорию Южной Кореи, а северокорейцев как граждан Южной Кореи. Как сказал профессор университета Соган Ким Сон Гён, название «Пукхан» не помогло объединить две Кореи; напротив, оно помогло укрепить разделение, а потому «самое время восстановить отношения (называя друг друга официальными именами), когда две Кореи прочно утвердились как независимые страны».
Ли Дон Ги, профессор Канвондского национального университета, пошел еще дальше, утверждая, что «две Кореи начали становиться разными нациями. В долгосрочной перспективе нам, возможно, придется отказаться от объединения или в корне пересмотреть то, что означает объединение. Этот шаг может помочь в установлении мира, и обращение к Северной Корее с официальным названием могло бы стать отправной точкой».
Чо Сон Рёль, приглашенный профессор Университета Кеннам, предложил золотую середину: в случае контактов между двумя странами – Чосон, внутри страны — Пукхан.
Однако не все эксперты утверждали, что называть Север Чосоном уместно. Пак Вон Гон, профессор международных исследований в университете Ихва, предупредил, что принятие предпочитаемой Пхеньяном терминологии будет равносильно признанию его враждебной концепции двух государств. «Это то же самое, что отказаться от объединения». Консервативная оппозиция также осудила публичное обсуждение терминологии, назвав его неконституционным и предложив уволить руководство министерства.
В итоге 28 апреля Министерство по делам воссоединения заявило, что вопрос о терминологии не будет решаться в одностороннем порядке и «будет определен путем общественного обсуждения по различным каналам».
Одновременно стало известно, что Южная Корея намерена восстановить должность советника по вопросам объединения и безопасности при своём посольстве в России. Пост оставался вакантным с февраля прошлого года, а затем был полностью упразднён ликвидирована в рамках оптимизации госаппарата. Возвращение этого поста в России — показатель того, что Москва снова рассматривается как важное направление в контексте северокорейской повестки.
Белая книга по объединению Кореи: упор на мирное сосуществование «двух государств» с Северной Кореей
18 мая 2026 г. Министерство по делам воссоединения представило ежегодную «Белую книгу по вопросам объединения», содержание которой радикально отличается от прошлых. «Учитывая реальность того, что Юг и Север существуют как два государства де-факто», в своей внешней политике относительно КНДР правительство Ли Чжэ Мёна будет придерживаться политики «мирного сосуществования и взаимного роста на Корейском полуострове», отказывается от давления и конфронтации» и желает возобновления действия межкорейского военного соглашения от 19 сентября 2018 г. Для достижения этого в качестве шагов по ослаблению военной напряженности и восстановлению доверия планируется прекратить рассылку антипхеньянских листовок в Северную Корею и вещание по громкоговорителям вдоль границы.
Кроме того, в документе изложены три ключевых принципа межкорейских отношений: Сеул уважает северокорейскую систему, не стремится к воссоединению путём поглощения и не предпринимает враждебных действий по отношению к Северу.
В отношении северокорейской линии «двух враждебных государств» министерство подчеркивает необходимость перехода к «мирным отношениям между двумя государствами», направленным на достижение объединения. Это противоречит традиционной позиции о том, что межкорейские связи — это «особые отношения», которые предварительно формируются в процессе стремления к объединению, а не как отношения между государствами.
Реакция консерваторов была ожидаема: это нарушение ст. 3 и 4 Конституции. Депутат-консерватор Пак Чун Квон, северокорейский перебежчик, назвал «белую книгу» «декларацией, полностью нарушающей права человека 26 миллионов жителей Северной Кореи» и «актом членовредительства со смертельным исходом». Лидер «Силы Народа» Чан Дон Хек написал в своем аккаунте в Facebook, что «Ли Чжэ Мен попрал Конституцию, разрушил национальную безопасность и отказался от мирного объединения» и не может более считаться президентом Республики Корея.
Министерство отвергло критику, заявив, что терминология «двух государств» «вовсе не означает признания Северной Кореи в качестве законного государства» и лишь подчеркивает необходимость проведения политики объединения, основанной на признании того факта, что две Кореи фактически «эффективно существуют как два государства».
Комментарий автора
Конечно, перекрестное признание реальности двух государств как минимум, умаляет риск конфликта на полуострове. Если каждая из Корей считает другую враждебным государством, а не частью разделенной страны, которая должна быть воссоединена (и это именно объединение через поглощение), онтологическая причина для Второй Корейской войны исчезает. Да, мирным такое существование будет с очень большой натяжкой, но его аналогом будет противостояние СССР и США во время Холодной войны, которую, несмотря на гонку вооружений, агрессивную риторику и отдельные инциденты, никто не пытался сделать горячей. Риски неприемлемого ущерба от ядерного конфликта были слишком очевидны.
Теоретически, Север и Юг могли бы подписать соглашение, сходное с «Договором об основах отношений» 1972 г. между Западной и Восточной Германиями, когда стороны признали существование друг друга и даже открыли спецпредставительства. Однако, когда речь идет о популистском режиме, внимание обращать надо не на слова, а на дела. Учения продолжаются, РК соучаствует в проектах резолюции о правах человека в КНДР, а для обоснования того, зачем Сеулу АПЛ, используются рассуждения о северокорейской угрозе.
Мы не раз обращали внимание на то, что единой политики по межкорейскому вопросу нет. Министерство воссоединения тянет в одну сторону, МИД, советник по национальной безопасности — в другую.
- Не очень понятно, в какой мере все описанное — позиция не Голубого дома в целом, а того его крыла, которое ассоциировано с Министерством воссоединения. Без президентского решения и общегосударственной поддержки все подобные шаги — условны.
- Также не очень понятно, в какой мере заявления подобного рода – не собственно дискуссия по северокорейскому вопросу, а начало нового витка фракционной борьбы. В истории часто встречается вариант, когда споры на религиозную или идеологическую тему всего лишь маскируют властные амбиции.
- Затем, для признания реальности надо менять конституцию. Между тем, пока фраза о том, что Сеул «не стремится поглотить КНДР и с уважением относятся к действующему в стране политическому строю» — повод для импичмента и осуждения по статье за государственную измену, и не имей президент Ли ручного парламента, такой вариант был бы весьма вероятен. Но чем закончилась попытка поменять консти÷туцию в текущем году, мы недавно писали. Власти отказались даже от изменения сроков правления президента, не говоря о более фундаментальных изменениях.
Возможно, если на следующих выборах «прагматика» Ли Чжэ Мёна заменит политик действительно левых взглядов, нечто подобное произойдет. Но пока несмотря на то, что министр Чон, возможно, честно гнет свою линию, на государственном уровне это сотрясение воздуха.
Константин Асмолов, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Китая и современной Азии РАН
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
