Став соавтором резолюции о правах человека в КНДР, Республика Корея сделала ещё один шаг, который существенно снизил шансы на восстановление межкорейского диалога.
Разноголосица в подходах Сеула
Здесь стоит напомнить, что несмотря на то, что самым главным изменением внешнеполитического курса Сеула при Ли Чжэ Мёне была якобы более либеральная политика в отношении Северной Кореи, в ней присутствует существенная разноголосица, потому что Министерство воссоединения тянет в одну сторону, а МИД и Совет национальной безопасности — в другую.
Министерство по делам воссоединения под руководством Чон Дон Ёна, который занимает этот пост второй раз (именно он в 2007 году организовывал саммит между Но Му Хёном и Ким Чен Иром), с одной стороны, выдвигает довольно дельные идеи, наподобие признания Северной Кореи враждебным, но отдельным государством (по аналогии с тем, что уже сделала КНДР в отношении Юга). Но, с другой стороны, большинство инициатив министерства выглядят так, как будто на дворе по-прежнему 2007 год и ситуация ни разу не изменилась.
Нежелание Пхеньяна говорить с Сеулом министерство пытается «взломать» при помощи третьих сил. С просьбами о посредничестве между Севером и Югом Сеул обращался не только к России или Китаю, но в последнее время и к Евросоюзу. 1 апреля в Сеуле в ходе встречи с делегацией комитета по иностранным делам Европейского парламента во главе с его председателем Дэвидом МакАллистером Чон Дон Ён обратился к Евросоюзу с просьбой рассмотреть возможность присоединения к политическому диалогу, направленному на смягчение межкорейской напряжённости, в формате «2+1» — две Кореи и Евросоюз. «Я был бы признателен, если бы Евросоюз рассмотрел возможность содействия в политическом диалоге между Южной и Северной Кореями» добавив, что опыт Евросоюза в разрешении многовековой вражды и достижении региональной интеграции делает его «оптимальным посредником».
В какой мере такие государства, как Польша или иные недружественные России и КНДР страны, будут исполнять роль посредника — вопрос не просто дискуссионный, а говорящий о том, на какой альтернативной планете живёт министр Чон.
Министерство иностранных дел придерживается более традиционной позиции. Хотя Север не называют врагом и стараются воздерживаться от жёсткой антисеверокорейской риторики, она всё равно присутствует. Антисеверокорейские учения проводятся не только под «зонтиком» больших совместных американо-южнокорейских учений «Щит свободы», но продолжают проходить самостоятельно, и в немалом масштабе.
Более того, некоторые из них имеют вполне себе мемориальный характер. Так, относительно недавно президент Ли Чжэ Мён выступал перед началом подобных учений и говорил о мужестве южнокорейских военных, которые противостояли «северокорейским провокациям в Западном (Желтом) море». Как заявил Ли, «твёрдая защита нашего народа и территории РК посредством сильной национальной обороны и создание мирного Корейского полуострова, свободного от страха войны, — это историческая миссия, оставленная нам героями, защищавшими Жёлтое море». «Наша задача — превратить море, которое солдаты защищали ценой своих жизней, из «линии конфликта и противостояния» в «площадку для мира и процветания»,- подчеркнул глава государства.
Речь идёт о спорной морской границе, которую северяне игнорируют, и поэтому этот район был периодическим местом столкновений, которые инициировали обе стороны. Но важно то, что президент Ли не поленился поднять тему, и в Пхеньяне это тоже услышали.
Резолюция о правах человека: тревожный звонок
Основное событие, которое подвигло автора написать эту статью, — это резолюция о правах человека в КНДР. Каждый год ООН принимает резолюции по правам человека в Северной Корее в Совете по правам человека в первой половине года и на Генеральной Ассамблее во второй. Такая резолюция включает в себя перечисление «виновностей» Северной Кореи и требования покаяться и исправиться. По понятным причинам она носит ритуальный характер, поскольку вероятность того, что в Пхеньяне устыдятся и сделают так, как им приказывают, равна нулю. Однако для нас более важно то, в какой мере в подобных мероприятиях соучаствует Республика Корея.
Подобные резолюции принимаются с 2005 года. Сеул был одним из авторов в 2008-2018 годах, но отказался от этого в 2019-21 годах при относительно либеральной администрации Мун Чжэ Ина, желавшей возобновить межкорейский диалог. При консерваторе Юн Сок Ёле и в период безвременья в 2023-25 годах РК тоже поддержала резолюцию.
А при Ли Чжэ Мёне? Если в консервативных СМИ РК соавторство оценивали как «принципиальный шаг», который подтверждает, «права человека нельзя обменивать на диалог с КНДР», то, как утверждают некоторые эксперты, правительство Ли с самого начала его правления воздерживалось от участия в качестве соавтора и до последнего момента боролось с этим решением, «принимая во внимание возможность возобновления диалога с Северной Кореей и необходимость укрепления межкорейского доверия». Во всяком случае, с такими идеями публично выступал министр Чон.
Реалисты же отмечали, что «враждебная политика Северной Кореи по отношению к Югу настолько укоренилась, что воздержание от принятия резолюции по правам человека мало что изменит в межкорейских отношениях», а лишний раз раздражать США не стоит.
И вот 31 марта 2026 г. Совет ООН по правам человека принял резолюцию о ситуации с правами человека в Северной Корее, соавторами которой выступили Южная Корея и 49 других стран. Как водится, резолюция «самым решительным образом» осуждает давние и систематические, широко распространенные и грубые нарушения прав человека в Северной Корее и призывает Север «немедленно предпринять все шаги», необходимые для прекращения таких преступлений, освободить тех, кто произвольно задержан (имеются в виду пасторы-шпионы, о которых автор не раз писал), и возобновить воссоединение корейских семей, разделенных Корейской войной 1950-53 годов.
Как сообщили в южнокорейском внешнеполитическом ведомстве, соответствующее решение принято в целях практического улучшения положения с правами человека жителей Северной Кореи. А Чон Дон Ен, который ранее высказывался против соавторства, заявил, что решение Южной Кореи стать соавтором резолюции ООН по правам человека в Северной Корее в этом году «можно рассматривать как компромисс между уважением роли ООН в представлении общечеловеческих ценностей и учетом позиции другой стороны по вопросам, которые, по ее мнению, имеют отношение к ее суверенитету». При этом, по мнению Чона, политика правительства по поддержанию мира на Корейском полуострове остается неизменной.
Здесь можно проследить неприятную аналогию с южнокорейским голосованием в Совете Безопасности ООН, когда речь шла о запрете героизации нацизма: консерваторы голосовали против, демократы воздерживались, а при формально демократическом Ли Чжэ Мёне Южная Корея проголосовала как консерваторы.
Впрочем, Российская тема зазвучала и здесь. В своём выступлении в рамках сегмента высокого уровня Совета ООН по правам человека в Женеве второй замминистра иностранных дел Южной Кореи Кан Ин Сун призвала международное сообщество обратить внимание на проблему прав человека в КНДР именно на фоне «незаконного сотрудничества в военное сфере» между Северной Кореей и Россией.
Северная Корея осуждает
Пхеньян решительно осудил резолюцию. Как отмечается в заявлении министерства иностранных дел КНДР, опубликованном 2 апреля агентством ЦТАК, «принятие этой антикорейской резолюции является серьёзной политической провокацией против достоинства и суверенитета КНДР». Система ООН, направленная против отдельных государств, представляет собой «акт враждебности, противоречащий принципу невмешательства во внутренние дела, закреплённому в Уставе ООН». «Практика принятия таких резолюций, которая длится уже более 20 лет, является наглядным примером плачевного положения дел в сфере прав человека ООН, крайне загрязнённого политизацией, избирательностью и двойными стандартами», — говорится в заявлении северокорейского МИД, указавшего, что нарушения прав человек надо искать на Среднем Востоке, где «одно за другими происходит массовое убийство, смущающее античеловеческие преступления, совершенные во время Второй мировой войны, а дети, которые во всяких случаях должны стать объектами особого внимания, становятся целью точного управляемого оружия, в результате чего умерли сто и десятки детей».
Как на IX съезде Трудовой партии Кореи, так и на последующей сессии Верховного народного собрания Северная Корея довольно жёстко обозначила свой курс в отношении РК. 24 марта 2026 г., выступая с программной речью на первой сессии Верховного народного собрания КНДР 15-го созыва , лидер КНДР указал, что РК является «враждебным государством», которое столкнётся с беспощадными последствиями в случае любой провокации.
Однако есть важные детали, которые стоит напомнить. С одной стороны, Южная Корея — это отдельное враждебное государство, а не часть территории Севера, которую незаконно захватили проамериканские марионетки. Если ещё десять лет назад использование государственного названия Южной Кореи кем-то на Севере могло расцениваться как политическое преступление, подрывающее тезис «Корея едина», то сегодня термин «Южная Корея» (Хангук) употребляет и сам Ким Чен Ын, и иные представители высшего руководства. И это, мягко говоря, существенно снижает — почти до нуля — вероятность Второй корейской войны. С другой стороны, РК демонстративно игнорируется Пхеньяном как государство, лишённое субъектности и принципиально недоговороспособное, вне зависимости от того, кто находится у власти: консерваторы — это открытые враги, демократы — это лицемеры, которые пытаются достичь тех же целей, но более хитрыми средствами.
Можно предполагать, что и далее демонстративные жесты, направленные на вовлечение Севера в диалог, будут сопровождаться реальными шагами, которые будут делать этот диалог всё менее и менее реальным.
Константин Асмолов, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Китая и современной Азии РАН
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
