В предыдущем тексте мы разбирали разногласия в межкорейской политике Сеула, но ряд конфликтов, которые выплеснулись в публичное поле, касаются противоречий между РК и США. Они стоят отдельного разговора, так как могут стать причиной охлаждения отношений двух стран.
Общие моменты
Резонно, что внутренние противоречия в корейской политике начинают вызывать вопросы и в Вашингтоне; командующий американскими силами в РК выступает за продолжение учений, а исполнявший до января 2026 г. обязанности посла США в Южной Корее Кевин Ким специально встречался с министром Чон Дон Ёном, напоминая ему про сохранение санкционного давления на КНДР: для Вашингтона сохранение и даже усиление санкций имеет важное значение для возобновления диалога с Пхеньяном и обеспечения рычагов влияния на будущих переговорах.
Затем, если заявления президента Ли за рубежом, особенно в ходе визитов в США, подчеркивают союз с Америкой, то внутри страны он как прагматик и популист часто выступает в духе фракции самостоятельности, затягивая принятие решений, которые могут показаться уступками Вашингтону. Проблема в том, что Дональд Трамп, как бывший девелопер, внимательно следит за действиями контрагентов и не стесняется давить, если видит, что его партнеры не выполняют обещаний.
Проблема «трампошлины»
Анализируя итоги договоренности США и РК, мы отмечали, что Сеул согласился на сложные для себя условия, и что консерваторы даже требовали ратифицировать соглашение в парламенте как налагающее на страну тяжелые обязательства. Это же означало, что соглашение иной статус, и нарушить его будет более тяжким грехом.
Но после подписания соглашения демократы поставили проблему на паузу, полагая, что американцы, может, и не вспомнят. В итоге 26 января 2026 г. Дональд Трамп сообщил в социальных сетях, что США повышают взаимные тарифы на продукцию южнокорейского производства, включая автомобили, пиломатериалы и лекарственные средства, с 15% до 25%. Как указал президент США, торговые соглашения имеют для Вашингтона «крайне важное значение». Однако Национальное собрание РК не соблюдает условия соглашения и до сих пор не ратифицировало его, так что у США нет другого выхода, кроме как повысить тарифы по всем позициям взаимных пошлин.
В Сеуле всполошились, но ни визит главы минторга, ни поездка премьер-министра позитивных результатов не дали. В итоге 5 февраля шесть крупнейших экономических организаций Южной Кореи — Ассоциация промышленников, Торгово-промышленная палата, Федерация работодателей, Ассоциация внешней торговли, Федерация малого и среднего бизнеса и Федерация средних предпринимателей — опубликовали совместное заявление в поддержку разработки Специального закона об инвестициях в США. Они предупредили, что если США введут 25-процентные пошлины на корейские товары, это нанесёт серьёзный удар всем отраслям. Экономические организации призвали парламент РК принять законопроект в феврале, чтобы корейские компании могли избежать пошлин. В заявлении также подчеркнуто, что специальный закон позволит сохранить глобальную конкурентоспособность отечественных компаний, и что они со своей стороны «внесут вклад в оживление экономики через активные инвестиции и расширение экспорта».
Суверенитет против безопасности?
Но наиболее интересное автору противостояние касается демилитаризованной зоны (ДМЗ), находящейся под контролем так называемого Объединённого командования (UNC), которое нередко называют командованием ООН, хотя де-факто это совместное командование южнокорейскими и американскими войсками, где главная роль принадлежит американской стороне.
ДМЗ является территорией со специальным режимом, однако фракция самостоятельности и Демократическая партия считают, что Республика Корея должна вернуть суверенитет над этой зоной или, как минимум, получить право направлять туда своих представителей, если это не имеет военного значения. Поэтому 26 августа 2025 г. председатель политического комитета Демократической партии Хан Чжон Э представил законопроект «Поддержка мирного использования демилитаризованной зоны», который должен дать южнокорейским властям право самостоятельно разрешать доступ официальных лиц в демилитаризованную зону без предварительного согласования с UNC.
Хан утверждает, что это требование неоправданно ограничивает мирное использование и ущемляет суверенитет Южной Кореи, особенно потому, что большая часть демилитаризованной зоны к югу от военной демаркационной линии находится на территории, находящейся под управлением Республики Корея.
На это 17 декабря UNC указало, что гражданское управление и оказание чрезвычайной помощи в той части демилитаризованной зоны, которая находится к югу от военной демаркационной линии, входит в сферу ответственности главнокомандующего, командования Организации Объединенных Наций. И ни военнослужащим, ни гражданским лицам, не разрешается въезжать в демилитаризованную зону, за исключением лиц, специально уполномоченных военной комиссией по перемирию. К тому же статус ДМЗ определяется соглашением о перемирии 1953 года, которое президент Ли Сын Ман в своё время отказался подписывать.
Военные и консерваторы также против законопроекта. Как отмечает генерал-лейтенант в отставке и бывший командующий специальным военным командованием армии Республики Корея Чон Ин Бом, ДМЗ намеренно выведена из-под обычного суверенного контроля под управление Командования Организации Объединенных Наций для предотвращения просчетов, эскалации и случайных столкновений. Затем, в соответствии с принципом pacta sunt servanda, согласно которому соглашения должны соблюдаться, государства не вправе в одностороннем порядке переосмысливать или изменять выполнение заключенных соглашений. А с учетом того, что: Южная Корея не подписала Соглашение о перемирии, изменение одного из его важных элементов с помощью внутреннего законодательства почти наверняка будет расценено международным сообществом как юридически сомнительное.
Но 18 декабря министр Чон Дон Ён зашел с козырей, заявив: «Полный контроль Командования ООН над южнокорейской землей не соответствует настроениям широкой общественности.»
Компромиссный вариант пытается предложить министерство обороны РК: южнокорейские военные будут сами контролировать въезд в некоторые районы, расположенные к югу от ограждения из колючей проволоки в пределах демилитаризованной зоны: площадь этой территории составляет примерно 30 процентов от южной половины ДМЗ. 5 февраля заместитель пресс-секретаря Министерства обороны Ли Гён Хо объявил о ведении переговоров с командованием ООН по вопросу управления ДМЗ, но итоги общения пока остаются неизвестными.
Комментарий автора
По мнению российского историка и журналиста Олега Кирьянова, спор вокруг ДМЗ идёт о том, что важнее — суверенитет или безопасность в условиях незавершённой войны. Министерство объединения считает, что соглашение о перемирии 1953 года регулирует военные вопросы и не должно автоматически ограничивать гражданские или гуманитарные проекты в ДМЗ, тем более на территории Южной Кореи. Командование ООН полагает, что ДМЗ — зона повышенного риска, где любое действие, даже формально мирное, может иметь военные и политические последствия, поэтому жёсткий контроль доступа — способ предотвратить инциденты.
Как пояснил представитель UNC, «никто не оспаривает, что южная половина демилитаризованной зоны является суверенной территорией Республики Корея. UNC — это военная организация, а не государство и не может претендовать на суверенитет». Однако «если внутри ДМЗ произойдет инцидент, который подтолкнет к возобновлению военных действий, ответственность за него ляжет не на президента Республики Корея, а на командующего Силами ООН», и потому «если закон будет принят, рациональное, логичное, юридическое толкование будет заключаться в том, что правительство РК самоустранилось от участия в перемирии и больше не связано им».
Автор тоже полагает, что всегда существует неприятный риск, что какой-нибудь фанатичный пастор заходит в ДМЗ с «мирной миссией», а потом внезапно решает провести там марш мира или молебен за объединение страны, после чего пробует перейти границу и получает пулю с северной стороны.
Что же до общих перспектив отношений Вашингтона и Сеула, то автор отмечал, что желание президента Ли сидеть на двух разъезжающихся стульях может привести к кризису в отношениях между Вашингтоном и Сеулом — даже несмотря всю лесть в адрес Трампа. Популизм для внутренней аудитории может быть воспринят как попытки плести козни за спиной, потому что политики типа нынешнего президента США воспринимают лесть и подарка как должное, а излишнюю лесть – как знак слабины, после которой можно спокойно давить, а противник будет отступать невзирая на риторику.
Константин Асмолов, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Китая и современной Азии РАН
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
