Нам выпала честь пообщаться с Хельгой Зепп-Ларуш, основательницей Института Шиллера и женой покойного экономиста, государственного деятеля и основателя движения Ларуша Линдона Ларуша. Она ответила на наши вопросы в письменной форме. В этой переписке она делится своим анализом американо-израильских ударов по Ирану, эрозии международного права, кризиса, охватившего западную финансовую систему, и острой необходимости нового мирового порядка, основанного на развитии как фундаменте прочного мира.
Вопрос: Г-жа Хельга, недавние американо-израильские удары по Ирану официально рассматриваются как сдерживание и нераспространение, однако многие в странах Глобального Юга воспринимают их как принудительные сигналы против стратегической автономии. Как вы интерпретируете лежащую в основе стратегическую логику этих операций и что они говорят о нынешней траектории проекции силы США?
ХЗЛ: По меньшей мере, с момента принятия NSSM-200 (Меморандум о национальной безопасности 200), документа правительства США 1974 года, который был засекречен до 3 июля 1989 года в соответствии с положениями Исполнительного указа 12356, США заявляли и заявляют сейчас, по сути, о праве контролировать стратегические ресурсы мира, чтобы «защитить цепочки поставок, жизненно важные для экономических интересов и интересов безопасности США».
В NSSM-200 рост населения в богатых ресурсами развивающихся странах рассматривался как потенциальная угроза доступу США к стратегическим полезным ископаемым. Согласно этой логике, нефть и газ Венесуэлы, а также Ирана, по сути, должны находиться под контролем США.
В ходе своих показаний перед банковским комитетом Сената США 5 февраля 2026 года министр финансов Скотт Бессент признал, что они искусственно создали «дефицит доллара», приведший к краху одного из крупнейших банков Ирана в декабре, ввели санкции на каждом этапе цепочки поставок нефти в Иране, что вызвало взрывной рост инфляции, и назвал это «экономической политикой». Он заявил: «Крысы покидают корабль, и это хороший знак того, что они понимают, что конец может быть близок». Таким образом, это, очевидно, не имело ничего общего со сдерживанием и нераспространением, а было связано с изменением режима, сначала с экономической войной, а затем и с военными средствами.
В: Вы предупреждали, что мы находимся в «самом опасном периоде в истории». С точки зрения управления эскалацией, как нападение на Иран взаимодействует с существующими очагами напряженности — от Украины до западной части Тихого океана — и какие конкретные пути к непреднамеренному противостоянию великих держав вызывают у вас наибольшую обеспокоенность?
ХЗЛ: Хотя все эти очаги напряженности имеют свои специфические исторические, географические и политические причины, во всех них лежит основополагающая геополитическая динамика. После окончания холодной войны, вместо установления подлинного мирного порядка для XXI века, что было бы абсолютно возможно, англо-американские неоконсерваторы попытались создать однополярный мир и эйфорически провозгласили «конец истории», подразумевая, что весь мир примет западную либеральную модель. Попытка навязать эту модель привела к огромному отпору, и в результате страны Глобального Юга находятся в процессе создания новой мировой экономической системы, которая позволит им преодолеть 500 лет колониализма.
Поскольку эти страны представляют 85% человечества и, следовательно, являются явным глобальным большинством, идея подавления их развития — это явное заблуждение. Наибольшая опасность исходит от еще одного заблуждения, лелеемого некоторыми кругами в США и Великобритании, — заблуждения о возможности вести и побеждать в тактической ядерной войне, хотя несколько ведущих военных ученых-ядерщиков продемонстрировали, что применение любого ядерного оружия в течение пяти дней приведет к глобальной ядерной войне, за которой последует ядерная зима, уничтожившая всю жизнь на планете.
Единственный способ избежать такого трагического конца цивилизации — убедить страны не столь коллективистского Запада в том, что в их интересах отказаться от геополитики, которая привела к двум мировым войнам в XX веке, и сотрудничать со странами глобального большинства. На данный момент это выглядит маловероятным, но многие из этих правительств пользуются очень низкой поддержкой избирателей, а это значит, что электорат чувствует себя не представленным ими. Таким образом, ситуация может быстро измениться, если люди увидят четкую альтернативу.
В: Критики утверждают, что удары по Ирану еще больше подрывают и без того хрупкие нормы Устава ООН и международного права. С вашей точки зрения, какие конкретные прецеденты были созданы и как они могут повлиять на поведение других государств, стремящихся к свободе действий за пределами ориентированной на США архитектуры безопасности?
ХЗЛ: В интервью газете NYT 7 января президент Трамп настаивал на том, что ему не нужно международное право, а он руководствуется лишь собственным мнением. Его действия с тех пор продемонстрировали миру, что он действительно так считает. Эти действия включали похищение одного главы государства, убийство другого, нарушение дипломатии для начала неспровоцированной агрессивной войны, и это лишь некоторые примеры.
В краткосрочной перспективе эта политика «шока и трепета» может запугать многие государства и заставить их подчиниться, но произойдет переосмысление фундаментальных интересов каждого, и будут искаться новые архитектуры безопасности.
В: Ваше движение давно связывает повторяющиеся военные интервенции со структурными слабостями трансатлантической финансовой и экономической системы. В какой степени мы должны понимать операцию в Иране как проявление более глубокого системного кризиса в американо-европейской модели, а не как отдельный тактический эпизод?
ХЗЛ: Да, безусловно. Трамп обещал восстановить экономику США, но вся его тарифная политика привела лишь к повышению цен для американских потребителей, а затем Верховный суд постановил, что «Закон о международных чрезвычайных экономических полномочиях» (IEEPA), закон, которым пользовался Трамп, не уполномочивает президента вводить тарифы. Экономическое положение тех американцев, которые не относятся к классу миллиардеров/миллионеров, на самом деле плачевное: расходы на здравоохранение непосильны для многих, инфраструктура рушится.
Конфликт Трампа с ФРС демонстрирует противоречие между его попыткой предотвратить обвал до промежуточных выборов и отчаянной попыткой сдержать инфляцию. Более того, политика количественного смягчения после системного краха 2008 года лишь влила огромные объемы ликвидности в финансовую систему и увеличила непогашаемый пузырь непогашенного долга в 2,4 квадриллиона долларов. Единственный способ исправить ситуацию — это сделать то же самое, что и Франклин Д. Рузвельт в 1933 году, но на этот раз внедрить глобальный закон Гласса-Стигалла о разделении банковской системы, который бы реорганизовал систему упорядоченным образом. Но Уолл-стрит и лондонский Сити на это не готовы.
В: На другом, но связанном с этим фронте, на европейском театре военных действий широко обсуждается инструментализация радикальных националистических и открыто неонацистских элементов на Украине и в некоторых частях Прибалтики. Как бы вы аналитически охарактеризовали функцию этих сил в более широком контексте противостояния НАТО и России и развивающегося европейского порядка безопасности?
ХЗЛ: Чтобы понять это, нужно вернуться к так называемому аппарату Гелена в Германии после окончания Второй мировой войны, когда оккупационные власти США под руководством Рейнхарда Гелена, бывшего генерал-майора немецкого вермахта, включили в состав немецкой внешней разведки BND до 4000 бывших немецких разведчиков. Эта операция пересекалась с деятельностью Антибольшевистского блока наций (АБН), организации антисоветских эмигрантов, которых ЦРУ готовило к будущим операциям в период холодной войны; штаб-квартиры обеих организаций располагались в Мюнхене. Это преемственность этих сетей, которые были активированы во время недавнего переворота на Майдане на Украине и различных «цветных революций» в Восточной Европе.
Идея европейского порядка безопасности, исключающего Россию, нежизнеспособна, нынешняя политика «перевооружения Европы» Европейской комиссии нежизнеспособна, и если нынешняя политика Европы не изменится, она будет полностью маргинализирована.
В: Мы наблюдаем параллельные тенденции: исторический ревизионизм Второй мировой войны, демонтаж советских военных мемориалов и нормализация определенных нарративов о «игре с нулевой суммой» и воинственных взглядов. Вы рассматриваете эту модель как социально-политическое явление «снизу вверх» или как компонент более широкой информационной и силовой политики в Европе «сверху вниз»?
ХЗЛ: Хотя нынешняя политика ЕС действительно вызывает протесты, в том числе и экстремистские взгляды среди части населения, гораздо более значимой является тенденция в ЕС фактически практиковать то, в чем они обвиняют так называемые «диктатуры»: устранение свободных выборов, а также свободы слова и свободы печати. Когда 6 декабря 2024 года кандидат, выступающий против ЕС, Калин Джорджеску, занял первое место в первом туре президентских выборов в Румынии, эти выборы были аннулированы из-за предполагаемой манипуляции со стороны кампании в TikTok. В январе бывший еврокомиссар Тьерри Бретон заявил французскому телеканалу RMC, что если немецкая партия AFD выиграет выборы в Германии, то придется поступить так же. Бретон и основные СМИ впоследствии попытались минимизировать ущерб, утверждая, что он на самом деле не имел в виду ничего подобного.
Аналогичное отношение было выражено в декабре 2025 года, когда бывший эксперт швейцарской военной разведки Жак Бод и еще 58 человек были подвергнуты санкциям за предполагаемые нарушения «дезинформации/гибридных угроз». В деле Бода не было предоставлено абсолютно никаких доказательств, и он был практически лишен всех гражданских прав.
Премьер-министр Канады Марк Карни в своей речи на недавнем Всемирном экономическом форуме в Давосе признал, что часто упоминаемый «порядок, основанный на правилах», всегда был фарсом, который влиятельные лица интерпретировали в соответствии со своими интересами. Однако он не сказал, что именно он определил многие из этих «правил». Таким образом, я бы охарактеризовал упомянутую вами схему как преднамеренную политику олигархической элиты, стремящейся контролировать свою информационную повестку.
В: Если сравнивать стратегические приоритеты Вашингтона с приоритетами Пекина, Москвы и стран БРИКС, какие наиболее существенные структурные различия вы видите в их концепциях безопасности, развития и суверенитета, и как эти различия меняют модели альянсов в странах Глобального Юга?
ХЗЛ: Даже при смене президентов и партий в Вашингтоне сохраняется преемственность в стремлении сохранить доминирование в мировом порядке. У США более 800 военных баз по всему миру, и они предлагают странам, на территории которых расположены эти базы, сотрудничество в области безопасности, военную подготовку и т. д. Но они предлагают очень мало в плане развития, что стало особенно очевидным, когда НАТО покинуло Афганистан после 20-летнего присутствия. Когда США и другие силы покинули Кабул в августе 2021 года, ВОЗ впоследствии назвала эту страну страной с самой масштабной гуманитарной катастрофой на планете.
Китай, с другой стороны, в рамках инициативы «Один пояс, один путь» и Глобальной инициативы развития предложил многочисленные совместные проекты развития, позволяющие странам Глобального Юга, по сути, серьезно положить конец 500-летнему периоду колониализма и начать развивать цепочку создания стоимости в своих странах, а не быть экспортерами сырья. Россия заключила несколько двусторонних соглашений о сотрудничестве в таких областях, как атомная энергетика и другие передовые технологии.
БРИКС намеренно не рассматривает себя как блок, противостоящий другим блокам, а основывается на Пяти принципах мирного сосуществования, Уставе ООН и абсолютном уважении к каждой стране в поиске собственного пути развития. Несмотря на некоторые серьезные препятствия, концепция БРИКС гораздо больше совпадает с собственными интересами стран Глобального Юга и даже, если смотреть на это правильно, стран Запада.
В: БРИКС расширила свой членский состав и создала институты, призванные снизить зависимость от доминирующих в западных странах финансовых и платежных систем. По вашей оценке, насколько далеко продвинулся этот процесс от символической диверсификации до подлинно системной альтернативы, и с какими основными ограничениями он все еще сталкивается?
ХЗЛ: Значительный прогресс достигнут в торговле национальными валютами между государствами-членами, в то время как усилия по созданию новой кредитной системы столкнулись со множеством препятствий. Самым очевидным из них стала тарифная политика администрации Трампа, которая, естественно, повлияла на поведение некоторых стран, ставших объектом санкций.
Они пытались снизить зависимость от доллара США и SWIFT, но альтернативной глобальной резервной валюты пока нет, даже если Китай рассматривает возможность использования юаня в этой функции. В конечном итоге будет создана новая кредитная система, основанная не на денежных значениях, а на корзине товаров, лучше отражающая фактический уровень производительности экономики.
Хрупкость международной финансовой системы, особенно сейчас, в свете кризиса цен на энергоносители, вызванного войной против Ирана, может вынудить страны БРИКС и другие страны Глобального Юга ускорить превентивное планирование, чтобы защитить свои экономические и финансовые системы от потрясений, вызванных этими кризисами. Американский экономист и государственный деятель Линдон Ларуш, мой покойный муж, давно предсказывал неизбежный системный кризис неолиберальной финансовой системы и разработал четыре основных меры по реорганизации системы, которые были всесторонне изучены в ряде стран БРИКС. Они представляют собой спасательный круг для любой страны, которая хочет пережить бурю.
В: Вы призывали к созданию новой глобальной архитектуры безопасности и развития, основанной на взаимовыгодном сотрудничестве. Какие ключевые институциональные и нормативные изменения — в ООН, в глобальных финансах и в региональных рамках безопасности — вы считаете необходимыми для перехода от нынешней бессистемной многополярности к более стабильному и предсказуемому порядку?
ХЗЛ: Это уже не вопрос выбора, а жизненно важная необходимость для человечества. Война против Ирана выходит из-под контроля, и широко обсуждается возможность применения ядерного оружия в самом ближайшем будущем. Если будет применено хотя бы одно ядерное оружие, существует опасность того, что ситуация перерастет в глобальную ядерную войну, которая уничтожит всю жизнь на Земле. Поэтому для существования человечества крайне важно преодолеть геополитику, которая привела к двум мировым войнам в XX веке.
Одним из прецедентов является Вестфальский мир, положивший конец 150-летней религиозной войне в Европе, и это стало возможным потому, что стороны конфликта поняли: если война продолжится, в живых не останется никого, кто мог бы насладиться победой. Это особенно верно в эпоху термоядерного оружия. Вестфальский мир, положивший начало международному праву, установил принцип, согласно которому мир возможен только в том случае, если учитываются интересы «другого», то есть всех остальных.
Сегодня это означает, что нам необходима новая архитектура безопасности и развития, которая действительно должна учитывать интересы всех наций на планете, что требует новой парадигмы, где исходит из Единого человечества, а все национальные интересы определяются в соответствии с этим высшим началом. В качестве пищи для размышлений и стимула для дискуссии о том, на каких принципах должна основываться такая архитектура, я определила десять принципов, которые необходимо учитывать, из которых семь являются программными, а три имеют более глубокую философскую основу. Ключевым является идея о том, что «Развитие — это новое название мира», что безопасность возможна только в сочетании с развитием всего потенциала каждой нации.
Некоторые институты, будь то Генеральная Ассамблея ООН, БРИКС, ШОС или объединение организаций, таких как АС, АСЕАН, ЕАЭС, ОИК, СЕЛАК, ССГПЗ, ЕС и т. д., должны немедленно поднять этот вопрос о новой архитектуре безопасности и развития на повестку дня, пока не стало слишком поздно.
Вопрос: Термин «многополярный мир» сейчас используется субъектами с совершенно разными целями. Как определить многополярную конфигурацию, которая не является просто возвращением к конкурентным блокам, и какие этические и экономические принципы необходимы для того, чтобы многополярность стала платформой для совместного развития, а не прелюдией к системной фрагментации?
ХЗЛ.: Немецкий философ и кардинал XV века Николаус фон Кюс, отец современной науки и суверенного национального государства, разработал метод мышления, который он назвал «Coincidentia Oppositorum», то есть идею о том, что человеческий разум всегда может представить себе высшее «ЕДИНСТВО», обладающее большей силой и величиной, чем «МНОЖЕСТВО». Человечество выживет как вид только в том случае, если мы научимся думать о едином человечестве, имеющем общие интересы и общее будущее. Если мы определим настоящее с точки зрения этого общего будущего, скажем, как должен выглядеть мир через сто лет, мы получим совершенно другую перспективу.
Через сто лет у нас будет практически неограниченное количество энергии благодаря коммерческому использованию термоядерной энергии, а это значит, что войны и конкуренция за энергию больше не будут необходимы. Благодаря этой дешевой и обильной энергии мы искореним голод, бедность и излечимые болезни для всех живущих людей. Применение искусственного интеллекта, цифровизации и робототехники освободит людей от большей части физического труда, предоставив им возможность учиться на протяжении всей жизни, развивать все свои одаренные способности, так что число творческих людей и гениев будет постоянно расти.
Достижения космической науки и путешествий расширят представление людей о как минимум двух триллионах галактик во Вселенной, и это изменит их понимание необходимости долгосрочного выживания нашей маленькой планеты во Вселенной в целом.
Все дети получат доступ к всеобщему образованию, которое раскроет все их таланты, включая эстетическое воспитание, так что их эмоции будут воспитываться на уровне разума, а это значит, что естественным мировоззрением этих детей станет любовь к человечеству.
Нынешняя причина всех страданий в мире — жажда власти и богатства немногих — будет заменена радостным сотрудничеством общества во имя общего блага. Олигархизм останется детской болезнью человечества, и мы научимся относиться друг к другу с любовью и уважением к творческому потенциалу других людей. Причина, по которой это не только возможно, но и реалистично, заключается в том, что мы — люди, мы — единственный творческий вид, по крайней мере, известный на данный момент во Вселенной.
Благодарим вас, госпожа Хельга Зепп-Ларуш, за ваши содержательные и заставляющие задуматься комментарии, и желаем вам дальнейших успехов в вашей важной работе.
Беседовал Тамер Мансур, египетский независимый писатель и исследователь, для издания New Eastern Outlook
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
