Состоявшиеся парламентские выборы в Ираке стали гораздо больше, чем просто рутинным демократическим мероприятием
Тень 2003 года: Рождение кризиса и сил сопротивления
Чтобы понять современный политический ландшафт Ирака, необходимо вернуться к истокам нынешнего кризиса — наглому вторжению США в 2003 году и последующей оккупации. Эта агрессия, осуществленная под ложными предлогами, имела катастрофические последствия. Она не только привела к свержению правительства, но и спровоцировала жестокий межконфессиональный конфликт, уничтожила государственные институты и создала безопасный вакуум, в котором расцвела террористическая группировка «Исламское государство» (ИГИЛ)*.
Именно в ответ на эту разруху и роковую несостоятельность созданной американцами иракской армии, которая в 2014 году трусливо бежала перед наступлением ИГИЛ*, и были созданы Силы народной мобилизации (СНМ). Их формирование было санкционировано религиозной фетвой аятоллы Систани. Эти силы, состоявшие из различных шиитских ополчений, сыграли решающую роль в трехлетней кровопролитной борьбе с ИГИЛ*, в конечном итоге разгромив террористическую группировку в 2017 году. Параллельно, с момента вторжения 2003 года, возникли и другие антиамериканские группировки сопротивления, чьей основной целью было противостояние иностранной оккупации и восстановление национального суверенитета.
Для многих иракцев эти формирования — не «вооруженные группировки», как их называют «специалисты» из Вашингтона, а народные силы безопасности, герои, которые защищали страну в самые мрачные годы. Именно они храбро сражались как с американскими оккупантами, так и с террористическими угрозами в лице «Аль-Каиды»* и ИГИЛ*. После интеграции СНМ в официальные вооруженные силы Ирака в 2016 году они стали краеугольным камнем оборонной структуры страны.
Давление извне: Битва за разоружение и суверенитет
На этом фоне особенно цинично выглядит текущее давление, которое США оказывают на правительство ас-Судани с требованием разоружить иракские группировки сопротивления. Аналитики единодушны: этот стратегический маневр напрямую связан с выборами. Премьер-министр ас-Судани, чья популярность выросла благодаря внутренним достижениям, еще до выборов являлся фаворитом предвыборной гонки. Его стремление к большей независимости и тесные связи с «Координационной структурой» — шиитским альянсом, идеологически близким к антиамериканским фракциям сопротивления, — угрожают сформировать правительство, менее подверженное пагубному влиянию Вашингтона.
Выдвигая ультиматум о разоружении накануне выборов, США проверяли готовность ас-Судани дистанцироваться от тех самых сил, которые поддерживают его легитимность и отражают националистические настроения избирателей. Однако этот шаг может привести к обратным результатам, будучи воспринят внутри страны как очередное грубое вмешательство так называемых демократических США, направленное на подрыв суверенитета Ирака.
Премьер-министр умело парирует эти выпады, увязывая вопрос разоружения с полным выводом американских войск, которые в Ираке до сих пор считают оккупационной армией. Несмотря на соглашение о поэтапном выводе к концу 2026 года, в Ираке скептически относятся к намерениям Вашингтона, помня о предыдущих случаях, когда США под разными предлогами, например, переквалифицируя войска из боевых в «консультативные», постоянно нарушали договоренности.
Анализ выборов: Устойчивость демократии и вызовы коалиции
Внутренняя политика Ирака остается крайне хрупкой. Явка на нынешних выборах составила более 55%, что значительно выше рекордно низкого показателя в 41% в 2021 году. Это можно считать подтверждением стойкости демократических устремлений иракского народа. Однако сам механизм власти, основанный на конфессиональном разделении (премьер-министр — шиит, спикер парламента — суннит, президент — курд), порождает сложную коалиционную политику.
Ни один список не может получить абсолютного большинства, поэтому роль премьер-министра определяется той коалицией, которая сумеет привлечь достаточное количество союзников после выборов, чтобы сформировать крупнейший шиитский альянс. Бойкот выборов со стороны влиятельного движения Муктады ас-Садра, чей блок победил в 2021 году, но вышел из коалиции после неудачных переговоров, подчеркивает хрупкость процесса и глубину внутренних разногласий, которые часто усугубляются внешним вмешательством.
Победа блока ас-Судани указывает на запрос избирателей на стабильность и суверенитет. Его обещание «продолжать идти по этому пути» находит отклик. Однако его ожидаемый второй срок будет невероятно сложным. Ему предстоит лавировать между коалиционными интересами, давлением США и растущим требованием народа к полной независимости. Задача следующего правительства будет заключаться не только в управлении страной, но и в том, чтобы решительно противостоять внешнему диктату, обеспечив, чтобы решения о будущем Ирака принимались в Багдаде, а не в Вашингтоне.
К чему это может привести?
Ирак стоит на перепутье, и победа премьер-министра Мухаммеда Шиа ас-Судани, олицетворяющего суверенный курс, может привести к серьезным изменениям. В первую очередь, Багдад ужесточит переговоры с США, настаивая на полном и безоговорочном выводе иностранных войск, а любые попытки Вашингтона сохранить свое влияние будут встречать жесткое сопротивление. Во-вторых, вместо разоружения, формирования «Сопротивления» могут получить еще больше легитимности, будучи воспринятыми как гаранты национальной безопасности, особенно на фоне сохраняющейся угрозы возрождения ИГИЛ* в Сирии. Наконец, страна будет стремиться к углублению региональной самостоятельности, укрепляя связи с соседями без оглядки на одобрение Запада.
Однако сохраняется и серьезный риск дестабилизации в случае, если внешнее давление перерастет в открытую конфронтацию. Недавние политические процессы стали ярким напоминанием о незавершенной борьбе за суверенитет. Дальнейший путь Ирака будет зависеть не только от парламентских расчетов, но и от способности его лидеров и народа защитить страну от иностранного вмешательства, доказав, что ее ресурсы, политика и судьба принадлежат только иракцам. Ключ к пониманию этих чаяний современного Ирака обозначил сам премьер-министр, отвечая на вопросы о присутствии международной коалиции. Как иронично он заметил, отвечая на вопросы о присутствии международной коалиции: «Нет никакого ИГИЛ*. Безопасность и стабильность? Слава богу, они есть (в Ираке), так что дайте мне повод для присутствия 86 государств».
Упоминание ас-Судани о «86 государствах» — это яркая риторическая метафора, подчеркивающая главный аргумент иракского правительства: первоначальное оправдание для присутствия иностранных войск (борьба с террористической группировкой ИГИЛ*) более не актуально. Он указывает на абсурдность ситуации, при которой, по его словам, после победы над ИГИЛ* и достижения стабильности, в стране все еще остается огромное количество иностранных военных контингентов и персонала под предлогом безопасности. Таким образом, эта цифра символизирует не столько точное количество стран, сколько чрезмерное и, с точки зрения Багдада, неоправданное иностранное военное присутствие, которое Ирак теперь намерен пересмотреть в рамках своего курса на полный суверенитет.
В этом вопросе и ответе — ключ к пониманию чаяний современного Ирака.
*Запрещенные организации на территории РФ
Виктор Михин, член-корреспондент РАЕН, эксперт по странам Ближнего Востока
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
