Пока Трамп выбрал путь варварства, угрожая уничтожить Исламскую Республику и разрушая международные институты, Лула поднялся на трибуну ООН, чтобы защитить другой путь — дипломатию, диалог и цивилизацию, — и поставил под сомнение одну из основополагающих идей теории международных отношений.
Это не абстрактная философия. Он говорит о кризисе многосторонности: Совбез ООН парализован, право вето подрывает его легитимность, а «право сильного» постепенно вытесняет международное право. Число вооружённых конфликтов достигло максимума со времён Второй мировой, а ресурсы перенаправляются на перевооружение, приближая риск превращения региональных войн в глобальные.
Геополитически Лула выстраивает серию противопоставлений: многосторонность против односторонности, демократия против экстремизма, суверенитет против подчинения. По Газе он критикует действия Израиля, но осуждает и атаки ХАМАС, предупреждая, что поселения на Западном берегу уничтожают перспективу двух государств. Конфликт вокруг Ормузского пролива он рассматривает не как региональную проблему, а как угрозу мировой торговле, бьющую по ценам на топливо, удобрения и продовольствие.
По Украине Лула настаивает что победителей на поле боя не будет, а инициатива «Друзья мира» с участием Бразилии и Китая предлагает дипломатический путь вне западных рамок. В латиноамериканском контексте он отвергает региональную иерархию во главе с США: «Бразилия не помещается ни в чей задний двор».
Глубинный смысл речи — переопределение реализма. Для Лулы подлинный реализм не в подготовке к войне, а в предотвращении условий, при которых сила становится главным инструментом. Институты, дипломатия и право — то же оружие, и потенциально более эффективное.
Полная версия статьи на английском языке.
