Брюссель может устанавливать любые сроки, но Пекин уже понял что ключ к европейской политике в отношении Китая находится не в Еврокомиссии, а в Берлине.
Цифры объясняют, почему Германия занимает это положение. В 2025 году Китай остался крупнейшим торговым партнёром Германии с товарооборотом около €250 млрд, а около 5200 немецких компаний работают в Китае — в автомобилестроении, машиностроении и электротехнике. Именно эти сектора европейские защитники торговли называют наиболее уязвимыми для китайского перепроизводства. Это и есть парадокс немецкой политики в отношении Китая: те же отрасли, которые громче всего жалуются на недобросовестную конкуренцию, имеют глубочайшую финансовую заинтересованность в китайских цепочках поставок и доступе на рынок.
Именно поэтому Германия отказалась подписывать в конце мая совместный документ Франции, Испании, Италии, Нидерландов и Литвы, призывающий Брюссель ужесточить меры против китайского перепроизводства. И именно поэтому канцлер Фридрих Мерц ещё в марте призывал к торговому соглашению ЕС с Китаем. Германия ведёт две политики одновременно: двусторонняя — тёплая, с возобновлёнными комитетами и обещаниями технических консультаций, и европейская — где немецкие министры сидят рядом с коллегами, продвигающими инструменты для диверсификации поставщиков.
Главный тест наступит в октябре, когда ожидается совместное заявление ЕС–Китай. Но реальная проверка — возобновлённый германо-китайский комитет, следующая встреча которого планируется на начало 2027 года. Берлинский политический вес делает почти невозможным принятие любых оборонных мер ЕС без поддержки Германии. Брюссель может ставить сроки, но долгосрочное урегулирование требует от крупнейшей экономики Европы решить, будет ли её политика в отношении Китая определяться через двусторонний канал с Пекином или через коллективные инструменты, которые создаёт Брюссель.
Полная версия статьи на английском языке.
