Саммит Си Цзиньпина и Дональда Трампа в 2026 году, несмотря на отсутствие конкретных договоренностей, показал, что корейский вопрос не является приоритетом для США и Китая, поскольку обе стороны смирились с ядерным статусом КНДР и имеют более насущные проблемы.
Корейская тема: не главный приоритет?
Накануне саммита в Пекине циркулировали слухи о возможном обращении Трампа к Китаю за содействием в возобновлении дипломатических отношений с Пхеньяном. В ходе переговоров 14 мая Си Цзиньпин и Дональд Трамп действительно обменялись мнениями по ряду важных международных и региональных вопросов, включая ситуацию на Ближнем Востоке, кризис на Украине и обстановку на Корейском полуострове. Однако никаких подробностей или официальных заявлений глав государств по этим темам не последовало. Единственное упоминание прозвучало 16 мая, когда Дональд Трамп, находясь на борту Air Force One по пути в Вашингтон, заявил журналистам, что обсуждал Северную Корею с Си Цзиньпином во время саммита. И снова – без каких-либо комментариев.
Китайские СМИ также ограничились общими формулировками, сообщив, что стороны «обменялись мнениями по важным международным и региональным вопросам, в том числе касающимся Корейского полуострова».
Эксперты расценивают это как признак того, что, в отличие от Тайваня или Ирана, корейский вопрос не входит в число приоритетов текущей повестки. Это контрастирует с прошлым, когда корейская проблематика занимала центральное место в американо-китайских переговорах. Девять лет назад Вашингтон и Пекин активно обсуждали угрозу войны на Корейском полуострове и перспективы денуклеаризации КНДР.
Судя по имеющимся документам и заявлениям, корейская тема, если и затрагивалась, то лишь вскользь. Это можно считать важным сигналом о том, что текущий статус-кво устраивает как Вашингтон, так и Пекин. Обе стороны осознают необратимость ядерной программы КНДР и видят малореалистичность каких-либо действенных мер, особенно на фоне укрепляющегося сотрудничества Москвы и Пхеньяна. К тому же, Пхеньян избегает резких шагов, способных привлечь излишнее внимание (о седьмом ядерном испытании западные эксперты говорят с 2023 года, но КНДР до сих пор его не провела). В то же время, у США и Китая появились куда более насущные и опасные темы для обсуждения.
Денуклеаризация Корейского полуострова: вновь на повестке дня, но с оговорками?
Насколько стороны действительно разделяют цель денуклеаризации Корейского полуострова – вопрос, требующий внимательного рассмотрения. Российские СМИ активно растиражировали новость о согласии, однако первоисточником информации выступает пресс-служба Белого дома, а не прямые заявления Дональда Трампа. Приводится цитата: «Президент Трамп и президент Си Цзиньпин подтвердили свою общую цель — денуклеаризацию Северной Кореи». Аналогичное заявление сделал и представитель США на торговых переговорах Джеймисон Грир в интервью ABC, отметив, что «целью на Корейском полуострове остаётся денуклеаризация».
Однако как представляется, этот тезис нуждается в контексте. Важно отметить, что из новой доктрины стратегии национальной безопасности США от 5 декабря 2025 года, заявленной как переосмысление приоритетов и отказ от прошлых ошибок, термин «денуклеаризация КНДР» был исключен. Это существенное изменение. Примерно в то же время, в конце ноября 2025 года, Госсовет КНР опубликовал «Белую книгу о контроле над вооружениями, разоружении и нераспространении в новую эпоху». В ней содержатся формулировки, которые могут трактоваться как пересмотр позиции по денуклеаризации в сторону «молчаливого признания» ядерного статуса КНДР. Отсюда возникает предположение, что стороны могли прийти к формальному согласию, за которым не последуют конкретные действия.
СМИ Южной Кореи в этом контексте указывают на неопределенность: «остается неясным, приведет ли согласие Китая с этой целью к усилению давления на Север с целью продвижения к денуклеаризации, учитывая, по-видимому, вялое применение Пекином санкций против Пхеньяна».
Некоторые наблюдатели уже высказали мнение, что Трамп таким образом «подкинул Си Цзиньпину дохлую кошку», и Пхеньян может воспринять это как сигнал к некоторому охлаждению отношений. Однако ключевым вопросом остается реакция самого Пхеньяна на подобный дипломатический манёвр.
Саммит, которого снова не было: почему встреча Трампа и Ким Чен Ына осталась лишь миражом
Долгожданный саммит между Дональдом Трампом и Ким Чен Ыном, который вызывал бурные обсуждения и стал источником беспокойства для руководства Южной Кореи, вновь не состоялся. Несмотря на постоянные спекуляции как среди южнокорейских экспертов, так и среди сторонников межкорейского диалога, встреча так и не была организована. Демократы видели в ней потенциальный стимул для диалога между Севером и Югом, тогда как консерваторы опасались, что любые договоренности могут быть достигнуты за счет интересов Сеула.
Даже во время визита Трампа в Южную Корею в конце октября 2025 года, накануне саммита Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества, циркулировали слухи о возможной встрече с Ким Чен Ыном. На обратном пути в Вашингтон Трамп сказал журналистам, что он слишком занят в Южной Корее, чтобы встретиться с Кимом, но вернется для этой встречи.
Однако с точки зрения автора, вероятность такой встречи всегда казалась призрачной. В текущей геополитической ситуации у Трампа и Ким Чен Ына, по сути, не было реальных тем для обсуждения. Рассмотрим основные причины.
- Укрепление позиций КНДР и ослабление рычагов давления США
С момента саммитов в Сингапуре и Ханое переговорная позиция Северной Кореи значительно усилилась. Экономическая ситуация в стране улучшилась, ракетно-ядерный потенциал существенно вырос, а заключение Договора о всеобъемлющем стратегическом партнерстве с Российской Федерацией предоставило Пхеньяну дополнительную поддержку.
Это означает, что у Трампа осталось гораздо меньше рычагов давления на Северную Корею. Силовые варианты исключены. Что касается санкций, то любые попытки международного давления столкнутся с вето России (а возможно, и Китая) в Совете Безопасности ООН. Более того, дальнейшее давление со стороны Вашингтона и Запада может привести к частичному игнорированию санкционного режима.
Проблема заключается не только в отсутствии «кнута», но и в отсутствии «пряника». Простые обещания гуманитарной помощи уже не имеют прежней силы. Все, что Пхеньян мог бы получить от Трампа, он с высокой долей вероятности получит от Владимира Путина или Си Цзиньпина, даже с учетом их собственной стратегии политического торга.
- Несовпадение повестки дня и внутриполитические ограничения
КНДР четко заявила о готовности к диалогу с США только при условии отказа Вашингтона от парадигмы полной денуклеаризации. Этот тезис был неоднократно озвучен как на IX съезде Трудовой партии Кореи, так и на сессии Верховного народного собрания.
Однако несмотря на то, что внутри США этот вопрос становится предметом дискуссий, Трамп не может полностью отказаться от обсуждения денуклеаризации по внутриполитическим и репутационным соображениям. По той же причине его возможности увеличить «пряник» жестко ограничены: любое значительное предложение будет воспринято американским общественным мнением и «глубинным государством» как неприемлемые уступки. Иными словами, даже если бы Трамп лично захотел сделать серьезный шаг навстречу Пхеньяну, его окружение, вероятно, воспрепятствовало бы этому, подобно тому, как действия Джона Болтона в совокупности с внутриамериканской ситуацией привели к провалу саммита в Ханое.
- Уроки войны на Ближнем Востоке
Война на Ближнем Востоке также накладывает свой отпечаток. Для КНДР это важный урок, позволяющий оценить эффективность стратегий, разработанных со времен Билла Клинтона, направленных не только против Ирана, но и против Северной Кореи. Эти стратегии включали в себя «обезглавливающий удар» по высшему руководству, атаки на критическую инфраструктуру и военные объекты, расчет на отказ от наземной операции или переложение ее на региональных союзников, а также ожидание внутриполитического кризиса и смены режима.
Как показывает текущая ситуация, несмотря на серьезные удары по Ирану, блицкриг не сработал. Более того, Иран предпринял ряд значительных атак на союзников США, что существенно замедлило ход военных действий.
Без успешного применения «иранской карты» Трампу было бы крайне сложно выстраивать диалог с Ким Чен Ыном. Именно поэтому северокорейское направление оставалось благополучным в плане отсутствия эскалации, но и лишенным реальных перспектив для встречи. Хорошо ли это? Скорее да: с точки зрения региональной безопасности это усиливает статус-кво. Дверь для диалога Вашингтона и Пхеньяна закрыта, но не заперта на ключ, оставляя обоим игрокам пространство для манёвра. Однако стучаться в неё, судя по всему, будут в несколько иной геополитической ситуации.
Как Южная Корея (РК) оценила прошедший саммит
Сразу после встречи президент РК Ли Чжэ Мён провёл телефонные переговоры с президентом США Дональдом Трампом. По сообщениям, американский лидер поделился с союзником итогами своей поездки. Ли Чжэ Мён положительно отозвался о «конструктивном обсуждении» Си и Трампом вопросов Корейского полуострова. Трамп, в свою очередь, заверил, что Вашингтон продолжит играть необходимую роль в обеспечении регионального мира и стабильности в координации с Сеулом.
Южнокорейские СМИ назвали саммит «скорее обменом сигналами, чем принятием решений». Вместо конкретных шагов лидеры говорили о сотрудничестве и «стратегической стабильности», оставляя ключевые моменты неясными. Встреча снизила непосредственный риск эскалации, но мало прояснила дальнейшие перспективы. Экономика РК по-прежнему зависит от обеих держав, будучи привязанной к безопасности США и торговле с Китаем.
Особое разочарование вызвало «корейское измерение»: проблема ядерного разоружения КНДР, похоже, выпала из приоритетов Вашингтона. Американские эксперты признают провал попыток заставить Северную Корею отказаться от ядерного оружия, а Китай явно не стремится поднимать эту тему.
Отдельный всплеск тревоги вызвали слова Дональда Трампа после визита в Китай. Он заявил, что Вашингтон не поддерживает независимость Тайваня и выступает за сохранение статус-кво. Эксперты РК считают, что таким образом Трамп дал понять: один из ключевых столпов американской политики в Азии может перестать опираться на принципы, а стать предметом сделки. «Такая эрозия доверия способна спровоцировать дестабилизирующие изменения во всем регионе».
Константин Асмолов, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Китая и современной Азии РАН
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
