Совместная военная кампания США и Израиля против Ирана выходит далеко за рамки очередного витка ближневосточной эскалации. Речь идёт не только о сдерживании ядерной программы Тегерана, но о попытке системного демонтажа Исламской Республики как политического и социального феномена.
Формальный акцент на нераспространении постепенно сместился к требованию ограничить баллистический потенциал Ирана — компонент, который в Тегеране рассматривается как основа национального суверенитета и стратегического сдерживания. На этом фоне всё отчётливее просматривается логика смены режима. Целями становятся не только военные объекты, но и элементы системы управления, что придаёт операции характер «обезглавливания». При этом риторика о «возможности для иранского народа взять власть в свои руки» выглядит двусмысленно: нет гарантий, что гипотетическая новая власть окажется более лояльной США и Израилю.
Иран представляет собой не просто государство-оппонент, а устойчивую модель исламского политического суверенитета, укоренённую в институтах, религиозных сетях и идеологии. Его устранение изменило бы региональный баланс, ослабив связку Тегерана с Москвой и Пекином и усилив позиции США в энергетически значимом регионе. Однако расчёт на быструю капитуляцию может оказаться ошибочным. Уже сейчас Тегеран демонстрирует готовность расширять географию конфликта, повышая ставки через асимметричные инструменты давления.
Дальнейшая эскалация грозит втянуть в орбиту нестабильности государства Персидского залива и сопредельные страны, а попытка внешнего переустройства иранского общества способна вызвать эффект, противоположный ожидаемому, усилив внутреннюю консолидацию и идеологическую мобилизацию.
Полная версия статьи на английском языке.
