Ситуация в Пакистане, всегда отличавшаяся повышенным уровнем террористической активности, в первые недели наступившего 2026 г. отметилась рядом кровавых актов, которые наложились на серьёзные вызовы государственности внутри- и внешнеполитического плана де-факто ядерной державы.
Продолжение «кровавого» 2025 г.
Вторая из них занимает более трети территории страны. В упомянутой войне фактор географии вообще имеет крайне важное значение в связи с тем, что обе провинции граничат как друг с другом, так и с Афганистаном. Ибо по обе стороны от границы, разделяющей Афганистан и Хайбер-Пахтунхву, проживает один и тот же пуштунский народ, который составляет почти половину населения Белуджистана. Стремление же пуштунов к устранению этой, разделившей их более века назад границы («линии Дюранда») координируется в последние годы с давним намерением белуджей обрести собственную государственность. Что резко усложняет для руководства страны проблематику борьбы с сепаратизмом.
Главной организацией, которая возглавляет пуштунских сепаратистов, является «Техрик-е Талибан Пакистан*» (ТТП), сохраняющей в РФ статус террористической, в отличие от афганского «Талибана». При том, что сам факт, а также характер взаимодействия с этим последним ТТП является предметом дискуссий. Именно с ТТП связывается, случившаяся в середине января, серия терактов в Хайбер-Пахтунхве, итогом которых стала гибель полицейских и взорванные крайне важные мосты в северных горных районах провинции.
Но всё это было лишь «разминкой» перед тем, что происходило в течение нескольких дней с конца января и до начала февраля в Белуджистане, где на всей территории провинции была проведена серия скоординированных атак на разного рода государственные объекты. Что походило уже на полномасштабную партизанскую войну с гибелью сотен людей, разрушением железнодорожной и прочей инфраструктуры.
Сразу с завершением военных действий в Белуджистане случился очередной масштабный теракт в столице страны, но в связи с другой внутренней проблемой, которая обусловлена противоборством сторонников разных ветвей ислама. Речь идёт о подрыве смертника в шиитской мечети Исламабада, первым итогом которого являются (пока) около 40 погибших и 170 раненых. Бросается в глаза то обстоятельство, что данный теракт случился после недавней «войны с мечетями» в соседнем шиитском Иране.
Сложная внутриполитическая ситуация
Острота проблемы сепаратизма, принимающего в последнее время характер полномасштабной партизанской войны, существенным образом объясняет феномен де-факто особого положение военных в системе государственного управления Пакистана. Нечто похожее в регионе наблюдается в Мьянме. И вызывает крайнее сомнение сохранение самой государственности обеими этими странами, если они последуют советам западных политических фарисеев в плане «соблюдения общепринятых демократических норм». Заметим, что гипотетический распад Пакистана настораживает даже такой «образец демократии», как США и по вполне понятной причине всё того же фактора обладания Пакистаном ЯО.
Весьма важный фактор, крайне негативно влияющий на внутреннюю ситуацию, обусловлен бескомпромиссностью борьбы между основными политическими кланами, которая носит характер «игры с нулевой суммой». Среди пакистанских экспертов другим её популярным определением является термин «вендетта». В течение последних трёх лет она проявляется в основном в виде борьбы вокруг самого факта, а также режима пребывания в тюрьме предпоследнего премьер-министра и лидера сохраняющей популярность партии «Движения за Справедливость» И. Хана.
Дело доходит до едва прикрытых обвинений ДзС, представители которой возглавляют провинцию Хайбер-Пахтунхва, чуть ли не в саботаже борьбы с пуштунскими террористическими организациями. Поэтому столь важное значение приобретают начавшиеся контакты центрального правительства с руководством провинции.
Фактор отношений с соседями
В плане анализа внешнего фона террористической активности в Пакистане обращает на себя внимание официальное обозначение упомянутых выше организаций. В их наименовании используются в основном два знаковых слова: «Хариджы» (еретики) и «Хиндустан» (Индия). Второе из них, как полагают в Пакистане, указывает на главного виновника почти всей террористической активности на территории страны. При том что ни Хайбер-Пахтунхва, ни Белуджистан не имеют общей границы с Индией.
Акцентирование внимания на Индии неудивительно, принимая во внимание фундаментальный характер индо-пакистанского конфликта в целом, периодически обостряющегося с момента обретения в 1947 г. обеими странами независимости. С аналогичными обвинениями, но уже Пакистана неизменно выступают в самой Индии, когда речь заходит о терактах на союзной территории «Джамму и Кашмир». В первой половине прошлого года случившийся здесь тоже кровавый теракт спровоцировал очередной кратковременный, но интенсивный вооружённый конфликт, в котором не использовалось разве что ядерное оружие.
Однако в последние год-два в качестве другого внешнего «спонсора террора» в Пакистане обозначают также Афганистан, который обвиняется в несоблюдении собственных обязательств по блокирования деятельности на своей территории группировок, участвующих в «трансграничном терроризме». Указанные обвинения следует рассматривать в контексте давно наметившегося, но в прошлом году резко ускорившегося сближения Афганистана с Индией.
Террористическая активность в Пакистане прямо затрагивает интересы КНР, которая реализует на территории этой страны грандиозный транспортно-инфраструктурный проект «Китайско-Пакистанский экономический коридор» (КПЭК). Помимо прочего, КПЭК призван связать в единое целое разношёрстное население всех провинций Пакистана, что никак не устраивает различные сепаратистские движения, но прежде всего Белуджистана.
В последние годы объектом вооружённых нападений боевиков BLA становятся как раз работающие в рамках КПЭК китайские специалисты. Это провоцирует понятные претензии Пекина к Исламабаду в плане проблемы обеспечения безопасности работающих в Пакистане китайских граждан. На что неизменно даются обещания «принять необходимые меры». Последовали они и после обсуждаемых боевых действий в Белуджистане. Более или менее открыто противницей КПЭК выступает та же Индия, претендующая на владение частью территории Пакистана, некогда входившей в бывшее княжество Кашмир, по которой тоже проходит маршрут указанного проекта.
В заключение отметим, что ситуация в регионе Южной Азии и Большого Ближнего Востока, важным элементом которого является Пакистан, похожа на «разогретый котёл». Об него легко и сильно может «обжечься» любой внешний игрок, который попытается обозначить здесь то или иное присутствие без предварительного и тщательного анализа всего происходящего в регионе. В частности, требуют качественной оценки возможные риски участия в неких транснациональных инфраструктурных проектах. Принимая, например, во внимание серьёзные проблемы, с которыми сталкивается процесс реализации того же КПЭК.
* — запрещённая в РФ террористическая организация
Владимир Терехов, эксперт по проблемам Азиатско-Тихоокеанского региона
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
