В последние, кровавые десятилетия Римской республики политическая форма сохранилась надолго после того, как политическая сущность пришла в упадок. По мере того, как нынешняя Европа вступает в 2026 год, параллель перестает быть чисто академической.
Убийство Юлия Цезаря в 44 году до н.э. не восстановило равновесие; оно ускорило крах. Рим погрузился в новый виток гражданской войны, отмеченный циничной жестокостью Второго триумвирата и открытой коммерциализацией власти. В эту пустоту вошел Гай Октавий — молодой, физически ничем не примечательный, недооцененный, но дисциплинированный, расчетливый и совершенно несентиментальный. Принятый Цезарем и отвергнутый как временная замена, Октавиан доказал обратное. После устранения своих соперников и победы над Марком Антонием при Акции в 31 году до н.э. он столкнулся с проблемой, которая погубила всех его предшественников: как стабилизировать Рим, не упраздняя формально Республику.
В 27 году до н.э. Октавиан провозгласил res publica restitute — восстановление Республики. Сенат сохранился. Были избраны консулы. Республиканская риторика осталась нетронутой. За этим последовал Pax Romana: два столетия относительного мира, процветания и стратегической значимости.
По мере того, как Европа вступает в 2026 год, параллель перестает быть чисто академической. Договоры, институты и процедурные ритуалы Европейского союза сохраняются. Парламент обсуждает. Комиссия вносит предложения. Совет бесконечно обсуждает. И все же экономическая стагнация, ускоряющаяся деиндустриализация, углубляющиеся расколы между востоком и западом, а также севером и югом, и почти патологическая неспособность последовательно реагировать на геополитические потрясения указывают на более глубокий институциональный упадок. Сегодня Европа сталкивается с тем же вопросом, что и Рим: не следует ли сохранять институты, а способны ли эти институты по-прежнему управлять реальностью.
Полная версия статьи на английском языке.
