Рост нестабильности на Ближнем Востоке подталкивает Турцию, Пакистан и Саудовскую Аравию к обсуждению возможного трёхстороннего сближения, однако его стратегическое значение, вероятно, останется ограниченным.
На этом фоне роль глобальных держав выглядит неравномерной. Соединённые Штаты представлены как главный внешний актор, формирующий ближневосточную повестку безопасности за счёт масштабной военной и дипломатической поддержки Израиля, зачастую в ущерб региональной стабильности. Китай, напротив, придерживается политики невмешательства, сосредотачиваясь прежде всего на экономических интересах, тогда как возможности России ограничены войной в Украине. Такая асимметрия побуждает региональные государства снижать зависимость от одного центра силы и диверсифицировать свои партнёрства в сфере безопасности.
Предполагаемый трёхсторонний формат отражает именно эту логику. Саудовская Аравия стремится расширить свои гарантии безопасности и защитить реализацию программы Vision 2030, Турция — укрепить своё региональное влияние, а Пакистан — усилить дипломатическое и стратегическое присутствие на Ближнем Востоке. Однако расхождения в национальных приоритетах — сдерживание Ирана для Эр-Рияда, курдский вопрос и средиземноморская геополитика для Анкары, а также соперничество с Индией для Исламабада — серьёзно ограничивают целостность и эффективность такого альянса.
Несмотря на взаимодополняющие возможности сторон, подобное партнёрство будет носить характер «мягкой безопасности» и не станет трансформирующим региональным блоком. Структурные ограничения, доминирующая роль США и локальный характер ближневосточных конфликтов делают маловероятным то, что этот альянс сможет существенно изменить политический или силовой баланс в регионе.
Полная версия статьи на английском языке.
