17 сентября в столице Королевства Саудовская Аравия (КСА) Эр-Рияде наследный принц Мухаммед бин Салман и премьер-министр Пакистана Шахбаз Шариф подписали Соглашение о взаимной обороне (Strategic Mutual Defense Agreement, SMDA).
Контекст пакистано-индийских отношений
Факт заключения SMDA, прошедшего под общим лозунгом «Ваш враг-Наш враг», немедленно провоцирует вопрос: И что же, теперь КСА оказывается перед перспективой оказаться втянутым в сложный комплекс противоречий Пакистана с Индией, периодически принимающих характер вооружённого конфликта? Последний из которых, кратковременный, но достаточно интенсивный, произошёл не далее, как в начале мая с.г.
Между тем как раз в день подписания SMDA в ходе некоторого публичного мероприятия Службы связи с общественностью Армии Пакистана прозвучали слова «о неразделимости» судьбы страны с Кашмиром. Очевидно, что подобного рода резкости существенным образом являются следствием сохраняющегося «послевкусия» от только что случившегося вооружённого конфликта. Не забудем, впрочем, что именно руководство пакистанской Армии в 2017 г., а также в 2021 г. было инициатором попыток налаживания отношений с Индией.
Но сегодня общая картина пакистано-индийских отношений выглядит совсем скверно и почти безнадёжно. Со стороны Пакистана участились обвинения Индии в поддержке террористических актов, следующих почти в непрерывном режиме, которые осуществляют сепаратистские движения провинций Белуджистан и Хайбер-Пахтунхва. Аналогичные, но в противоположном направлении претензии отправляются из Нью-Дели в связи с терактами в союзной территории Джамму и Кашмир.
Заключая упомянутое Соглашение с одной из сторон потенциально ядерного конфликта, в Эр-Рияде принимали во внимание это и прочие схожего плана обстоятельства? В Нью-Дели ожидают положительного ответа на данный вопрос, напоминая о вполне дружественном до последнего времени характере двусторонних отношений. Их установлению, кстати, способствовал визит того же М. бен Салмана в Индию, который состоялся ещё в начале 2019 г. Позитивный характер отношений Эр-Рияда как с Исламабадом, так и с Нью-Дели позволил первому предложить посреднические услуги для прекращения упоминавшегося выше конфликта. В этом плане, если некое посредничество в данном случае вообще присутствовало, то оно исходило от КСА и некоторых других стран Персидского залива. Так что напрасно американский президент претендует на чужое. У него и без того много заслуг.
Подписание SMDA в контексте региональной политики США и КНР
Между тем есть свидетельства того, что неожиданное известие о заключении пакистано-саудовского Соглашения о взаимной обороне подняло брови не только в Нью-Дели, но и в Вашингтоне.
Но гораздо больше США должно бы насторожить то, что вырисовывается перспектива резкого укрепления позиций ключевого геополитического оппонента в лице КНР. Как в данном субрегионе в целом, так и в зоне Персидского залива, в частности. «Технически» это произойдёт через Пакистан, с которым Пекин находится в состоянии квази союзнических отношений. Заметим, что после прихода в Вашингтоне к власти нынешней администрации во главе с Д. Трампом из Исламабада поначалу были отправлены в её адрес некие сигналы о намерении в определённой мере восстановить двусторонние отношения до уровня периода «Холодной войны».
Однако, это был кратковременный выброс в политическом курсе Пакистана, где, видимо, быстро оценили, какими последствиями для него грозит заигрывание с главным геополитическим оппонентом Пекина. Тем более после того, как в ходе всё того же майского конфликта закупленное в своё время китайские оружие, прежде всего истребители и ракеты «воздух-воздух», продемонстрировали себя с самой лучшей стороны.
Поэтому в последние месяцы пакистанское руководство явно «отыгрывает назад», демонстрируя Пекину приверженность курсу на дальнейшее и всестороннее развитие двусторонних отношений, характеризуя их устоявшимся определением «железобетонные». Этот мем в очередной раз воспроизводился в ходе визитов в КНР премьер-министра Ш. Шарифа и президента Пакистана А.А. Зардари, последовавших друг за другом в сентябре с. г. Среди прочего стороны согласовали запуск следующего этапа реализации проекта Китайско-Пакистанского экономического коридора, а также инвестирование КНР различных отраслей экономики Пакистана на сумму в 8,5 млрд долл.
Между тем «восстановление статус-кво» в китайско-пакистанских отношениях означает, что в ходе реализации заявленного недавно Д. Трампом намерения «вернуться в афганский Баграм» вряд ли можно будет вновь воспользоваться транзитным маршрутом через Пакистан. Который предоставлялся США во время «антитеррористической войны», завершившейся столь бесславно. Тем более что и целеполагание «возвращения в Баграм» носит открыто антикитайский характер. По той же причине наверняка и Москва не предоставит подобные услуги, несмотря на намерение улучшить отношения с Вашингтоном. Остаётся ещё одна потенциальная возможность в виде иранского порта Чабахар, из которого можно (будет) добраться до Афганистана по строящейся сейчас железной дороге. Но Иран, рассматривается в США как, мягко говоря, не дружественная страна и с 29 сентября с г. по инициативе Д. Трампа Чабахар исключается из списка портов, на которые не распространялись американские санкции.
Трудно сказать, знает ли нынешний американский президент, что в модернизации порта участвует Индия, которая рассматривает этот проект, как ключевой в развитии связей, минуя Пакистан, не только с Ираном, но и с Афганистаном. То есть, Нью-Дели получает очередной «подарок» от Д. Трампа, ранее уже обрушившего на неё дубину «тарифной войны».
Как-то неуклюже ведёт себя на международной арене недавний мировой гегемон. Между тем ясность в понимании всего на ней происходящего как никогда необходимы именно сегодня, когда в глобальном политическом пространстве один за другим появляются факторы разнообразных неопределённостей.
Весьма заметный среди них обусловлен заключением между Пакистаном и КСА Соглашения о взаимной обороне.
Владимир Терехов, эксперт по проблемам Азиатско-Тихоокеанского региона
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
