Европейский союз все чаще определяет себя как «регуляторную сверхдержаву», используя способность устанавливать глобальные стандарты в таких сферах, как защита данных, цифровые рынки и искусственный интеллект.
Когда-то ЕС заявлял о цели стать «самой конкурентоспособной экономикой, основанной на знаниях», но теперь он сталкивается с относительным экономическим упадком. Его ВВП на душу населения резко снизился по сравнению с США, а Китай практически догнал Европу по общему объему экономики. Если ранее экономика Европы была равна американской и значительно превосходила китайскую, то сегодня ЕС занимает третье место. Высокие энергозатраты, демографический спад и жесткость рынка труда усугубляют эту тенденцию. Без обновления инновационного потенциала и роста производительности Европа рискует остаться регуляторной силой без экономической мощи.
Не менее разрушительным является подрыв «мягкой силы». ЕС, когда-то уважаемый за приверженность демократии и правам человека, утратил моральный авторитет в Глобальном Юге из-за поддержки войны Израиля в Газе и жесткой миграционной политики. Это подрывает легитимность европейской нормативной модели, основанной на признании и добровольном соблюдении правил.
В геополитике ЕС остается сильно зависимым от США в вопросах безопасности, зачастую подстраиваясь под Вашингтон в ущерб собственной автономии. Аналитики предупреждают, что это грозит сокращением суверенитета и утратой глобальной роли. От GDPR (Общего регламента по защите данных) до Закона о цифровых услугах, включая будущий регламент по искусственному интеллекту, Брюссель зарекомендовал себя как центр разработки глобальных стандартов. К этому следует добавить европейское зелёное регулирование. Но этот выбор можно также интерпретировать как неявное признание: Европа не смогла утвердиться в стратегических областях экономики XXI века — технологиях, цифровых платформах, передовых отраслях — и теперь полагается на правила, а не на инновации как на основной рычаг влияния.
Из этого возникают два вопроса: компенсирует ли доминирование регулирующих органов экономическую слабость? И может ли оно функционировать без «мягкой силы» и морального авторитета, которые когда-то лежали в основе нормативной привлекательности Европы?
Полная версия статьи на английском языке.
