Ситуация вокруг Ирана вызвала новый виток спекулятивных рассуждений о том, не является КНДР следующей в очереди.
Что считается аргументами «за»
Тезисы о возможности такой ситуации можно свести к следующим:
Во-первых, 28 июня 2025 г. президент США Дональд Трамп выразил уверенность в том, что он сможет так же легко решить вопрос с Ким Чен Ыном. Дескать, у него с Кимом очень хорошие личные отношения, что он сможет решить любые вопросы и проблемы.
Когда президента попросили подтвердить сообщение издания NK News о том, что он отправил письмо Киму, которое северокорейские дипломаты в Нью-Йорке отказались принять, Трамп ушел от прямого ответа в витиеватое «Если возникнет конфликт… Я с ним очень, очень хорошо лажу, и мы добьемся разрешения конфликта с Северной Кореей … У меня были хорошие отношения с Ким Чен Ыном, и я действительно отлично с ним поладил. Так что посмотрим, что из этого выйдет».
Из этого был сделан вывод, что Трамп выбрал себе новую цель: с Украиной и Россией пока не получилось, ирано-израильский конфликт проходит более-менее успешно, так что на очереди, возможно, Северная Корея. Тем временем напряженность на Корейском полуострове сохраняется, хотя, по мнению автора, шанс реального обострения невелик.
Предполагается, что ситуация вокруг Ирана может быть использована в качестве аргумента/рычага с целью склонения Северной Кореи к переговорам: напомним, Трамп и Ким встречались в Сингапуре в июне 2018 года, Ханое в феврале 2019 года и в межкорейской пограничной деревне Пханмунджом в июне 2019 года.
Во-вторых, на эту тему многовато заявлений, которые звучат как «пробросы». Так, 26 июня 2025 г. во время симпозиума на Корейском полуострове, организованного информационным агентством «Ёнхап» депутат Палаты представителей Ен Ким (этническая кореянка, председатель Подкомитета по Восточной Азии и Тихоокеанскому региону) призвала к укреплению трехстороннего партнерства между Южной Кореей, США и Японией перед лицом того, что она назвала «нечестивым альянсом (да, именно так! «unholy alliance»)» между Северной Кореей, Китаем и Россией, который угрожает свободному и открытому Индо-Тихоокеанскому региону. Ким отметила углубление военных связей между Северной Кореей и Россией из-за войны на Украине и увеличение числа военных учений Китая вокруг Тайваня, после чего заявила: «Мы живем в беспрецедентные времена, когда нечестивый альянс Северной Кореи, Китая и России угрожает демократическому, свободному и открытому Индо-Тихоокеанскому региону…. Сейчас не время проводить политику умиротворения по отношению к нашим противникам. Мы знаем, что в случае с Северной Кореей этот подход потерпел неудачу». В такой ситуации Вашингтон надеется на сотрудничество с новой администрацией, ибо альянс между США и Южной Кореей «важен как никогда».
24 июня 2025 г. в ответ на вопрос о том, может ли Пхеньян извлечь урок из ударов США по ядерным объектам Ирана, пресс-секретарь Госдепартамента Тэмми Брюс подтвердила приверженность администрации Трампа «полной денуклеаризации» Северной Кореи. Брюс заявила, что «это остается нашим обязательством» и «если ядерная проблема Северной Кореи не может быть решена путем диалога… (то) на данный момент я не собираюсь строить гипотезы». Такое высказывание тоже расценили как намек на возможность силового решения по иранскому образцу — точечные удары по ядерным объектам.
Отдельно отметим мнение записного ястреба Виктора Чха, по мнению которого из Центра стратегических и международных исследований «бомбардировка США ядерных объектов Ирана может создать возможность для новой встречи Д. Трампа и Ким Чен Ына». Таковая пройдет после саммита АТЭС в конце октября 2025 г. в Пханмунчжоме. При этом (и это очень интересный момент, учитывая личность автора!) их темой будут уже гарантии безопасности, а не денуклеаризация Северной Кореи. Чха полагает, что развитие событий на Ближнем Востоке только укрепили уверенность Пхеньяна в правильности избранного пути наращивания ядерного потенциала. Более того, «побочным эффектом» бомбардировки Ирана он назвал «конец концепции CVID» (полная, необратимая и верифицируемая денуклеаризация).
Что является аргументами «против»
Теперь перечислим аргументы, опровергающие возможность данного варианта.
Во-первых. Иран и КНДР отличаются с точки зрения ядерного потенциала. Ядерная программа Ирана обсуждается, и Израиль утверждает, что бомбу там делают, однако серьезных подтверждений нет. КНДР же является ядерным государством, которое располагает, как минимум 50 ядерными боеголовками и различными средствами их доставки. 24 июня 2025 г. исполняющий обязанности посла США в Южной Корее Джозеф Юн честно назвал КНДР государством, обладающим ядерным оружием, при том, что внутри США идет активное обсуждение того, признавать это или нет.
При том, что объекты КНДР размещены сотни метров под землей и даже тактические ядерные боеприпасы не гарантируют их уничтожения. Собственно, полное уничтожение ядерной программы Ирана тоже под вопросом, а в КНДР «копать» начали гораздо ранее.
Более того, КНДР официально закрепила доктрину превентивного удара, что означает, что за гипотетическим точечным ударом по Северной Корее последует ответная атака и перерастание конфликта в полномасштабную войну. При этом Северу необязательно прибегать к ЯО: Пхеньян может пойти на артиллерийский обстрел Большого Сеула, в котором проживает половина населения Юга.
Во-вторых, Иран и КНДР отличаются с точки зрения отношений с союзниками и их готовности помогать. Для примера, сравним договоры о всеобъемлющем стратегическом партнерстве РФ с КНДР 2024 г. где ст.4 предполагает военную помощь в случае агрессии, и с Ираном, где стороны лишь обязуются не помогать агрессору. Аналогичный договор 1961 г. есть между КНДР и КНР.
В-третьих, если говорить о влиянии иранского случая на северокорейский, то по мнению южнокорейских и не только аналитиков, американо-израильская атака на Иран не напугала КНДР, а только укрепила мнение руководства, что они выбрали правильный путь, и только ядерное оружие гарантирует выживание режима. В результате КНДР ускорит развитие своих ракет и активизирует контакты с Китаем и Россией. Как отмечает южнокорейский профессор Лим Ыль Чхоль: «Решение Трампа подтвердило Пхеньяну: Иран ошибался, КНДР — нет. Оружие должно быть не просто создано, но и готово к использованию».
В-четвертых, если целью переговоров между Вашингтоном и Пхеньяном будет выступать денуклеаризация, Север на них не пойдет. Ядерный статус страны занесен в Конституцию. А рычагов давления на самом деле нет. Опыт «самоизоляции всей страной» в период пандемии коронавируса и поддержка РФ и КНР говорят о том, что эффективно использовать санкционное давление не получится, а если использовать не кнут, а пряник, он должен быть такого размера, что общественное мнение и глубинное государство США будут против таких неприемлемых для них уступок.
Таким образом «иранский сценарий» не просто неприменим — он укрепляет ядерную стратегию КНДР и делает потенциальные переговоры еще более сложными для американской стороны.
Константин Асмолов, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Китая и современной Азии РАН
