Власти Ирана официально подтвердили обсуждение на высшем уровне возможного выхода страны из Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Что это означает для Ближнего Востока и мира?
Суть вопроса
В настоящее время вопрос о выходе из ДНЯО обсуждается в высших эшелонах власти страны и может быть вынесен на рассмотрение меджлиса – иранского парламента. В таком случае решение по нему будет принято парламентариями в ускоренном, срочном режиме, благо времени изучить проблему у них было предостаточно. В СМИ также разошелся комментарий представителя президиума меджлиса Аббаса Гударзи, который назвал выход Ирана из ДНЯО «вполне реальным и легко осуществимым шагом». Вице-спикер верховного органа законодательной власти Али Никзад добавил: сейчас в Тегеране уже начали изучать возможные международные последствия такого варианта развития событий.
Что дальше?
Сам по себе выход из ДНЯО – достаточно сложная и небыстрая по времени процедура, в соответствии с закрепленными для всех его участников условиями Договора. Однако если Иран после тщательного анализа ситуации, взвесив все «за» и «против», твердо вознамерится ее пройти, то он, несомненно, достигнет своей цели. В таком случае ограничения, налагаемые Договором, останутся для него в прошлом, и он сможет предпринять шаги в том направлении, какое посчитает для себя нужным.
Или немного не так?
Россия многократно призывала всех участников международной жизни прислушаться к идеям Большого Евразийского пространства безопасности, выдвинутым Президентом Владимиром Путиным. Главное свойство самого понятия безопасности в этой парадигме – ее единый и неделимый характер. Реализация соответствующей политики и поддержание мира, в самом общем виде, обеспечиваются согласованной деятельностью международных объединений сетевой структуры, основанных на принципах многосторонней дипломатии, равенства, ответственности и взаимного уважения, таких как группа БРИКС, Организация Договора о коллективной безопасности, Евразийский экономический союз, Шанхайская организация сотрудничества, Ассоциация государств Юго-Восточной Азии… В таком же ключе могут действовать региональные организации Ближнего Востока, Африки, Латинской Америки.
Принципиальный момент – безопасность в каком-либо регионе мира становится по-настоящему достижимой и прочной тогда, когда его страны сами определяют свою повестку, свои границы допустимого, свои взаимные права и обязанности, а не следуют «правилам», навязанным извне, чужой «морали» (а в действительности – ее отсутствию), постколониальным указкам Запада и военному давлению, осуществляемому им на всех, до кого он фактически может дотянуться.
Выход страны из Договора о нераспространении ядерного оружия, со всеми вытекающими последствиями, рисками и небольшим количеством вариантов развития событий (которое, в общем-то, понятно любому трезвомыслящему специалисту и может быть посчитано буквально по пальцам одной руки), – мероприятие, что и говорить, экстраординарное. Если мы говорим о серьезном понимании коренным образом изменившегося за недавние годы мирового порядка и взаимоотношений в его рамках мирового большинства, многополярного мира, то такое событие, наверное, должно предваряться не только рассмотрением вопроса собственно иранским меджлисом, но и консультациями с союзниками.
Многополярный мир, фактически, принял относительно новый, в масштабе истории, ядерный статус трех держав: Индии, Пакистана и Корейской Народно-Демократической Республики. Вопросов к ним по поводу этого статуса не возникает ни у кого, кроме привыкших вечно тявкать в сторону КНДР американских сателлитов. Надо сказать, что все трое ведут себя в этом плане достаточно ответственно и с достоинством реализуют возможности ядерного сдерживания.
Наибольшее число нападок, кривотолков и многочисленные санкции, как известно, у западной части мира вызвало и продолжает вызывать обретение ядерного щита Северной Кореей. Россия неоднократно отмечала, что де-факто ядерный статус КНДР – вопрос уже закрытый и решенный. Более того, как подчеркивал министр иностранных дел РФ Сергей Лавров, «мы уважаем действия КНДР, мы понимаем причины, по которым они осуществляют свою ядерную программу». Руководство Корейской Народно-Демократической Республики, как справедливо отмечал глава российского внешнеполитического ведомства, «соответствующие выводы сделало задолго до израильско-американских ударов по Исламской Республике Иран. И именно потому, что эти выводы были сделаны своевременно, против Корейской Народно-Демократической Республики никто и не помышляет применять силу, хотя военное строительство вокруг КНДР с участием США, Южной Кореи и Японии ведется».
Дилемма безопасности или ее отсутствие?
Повторит ли Иран путь КНДР, с учетом всех организационных сложностей выхода из ДНЯО, продолжающегося состояния войны с Израилем и США и различных точек зрения на перспективы обладания ядерным оружием у иранских политических деятелей разных поколений, – пока говорить рано. Здесь важно понять саму суть проблемы и честно ответить самим себе на возникающие вопросы. Главный из них заключается в следующем: если – давайте называть вещи своими именами – Иран когда-либо станет ядерной державой, как это повлияет на уровень международной безопасности? Не в умозрительном, гипотетическом плане криков проплаченных западных СМИ и НГО, а в плане реальной политики, сдерживания и баланса сил?
Как представляется, найти ответ на этот вопрос предстоит не только самому Ирану, но и его союзникам, товарищам по многополярному миру, по формирующейся новой системе безопасности с участием БРИКС и ШОС. А как же международные организации Ближнего Востока? Здесь, напротив, возникает вопрос о самостоятельности действий региональных многосторонних объединений и рисках влияния на принятие ими решений внерегиональных западных и прозападных акторов. Так что, будут ли они считать себя в большей безопасности с одним на весь регион ядерным и враждебным ко всему окружению Израилем или задумаются об иранских перспективах ядерного баланса, – вопрос, в том числе и их собственного суверенного мышления и выживания.
Ну, а Международное агентство по атомной энергии? Тот же самый Али Никзад прямо заявил: Иран не доверяет МАГАТЭ и его нынешнему директору. Что ж, мы прекрасно знаем, что эта организация под началом Р. Гросси ведет себя предвзято и непорядочно, сомнений в этом не осталось. Поэтому мнение и возможные действия МАГАТЭ в отношении Ирана, и так находящегося под всевозможными санкциями тем не менее нашедшего силы и возможность не оставить камня на камне от мифа о военном превосходстве США, – это, пожалуй, самое последнее, о чем вообще стоит говорить в данном контексте.
Пока нам остается ждать развития событий. Вопрос действительно серьезен и, пожалуй, может стать важной проверкой как для евразийской, так и для международной безопасности в целом – по крайней мере, в том виде, в котором ее мыслят существующие центры силы мирового большинства, незападного многополярного мира.
Ксения Муратшина, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН, редактор отдела культуры журнала «Новое Восточное Обозрение».
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
