Южная Корея официально обвиняет Северную Корею в установке противопехотных мин на своей территории. К чему может привести этот инцидент и кому он объективно выгоден?
Север снова виноват?
В обычной ситуации автор попытался бы провести тщательное расследование, чтобы установить истину. Можно было бы рассмотреть несколько версий:
Разные представления о границе: возможно, у Севера и Юга существуют разные трактовки линии разграничения, и достичь согласия по этому вопросу не удается, тем более что КНДР категорически отказывается от любых контактов с Югом.
Стихийное перемещение мин: нельзя исключать вариант, что мины были снесены дождями. Однако южнокорейское расследование, по сообщениям, выявило, что они были специально закопаны. Вопрос лишь в том, когда именно: год назад или несколько недель назад.
Сторонники южнокорейской версии легко примут версию о диверсии со стороны Северной Кореи. Среди же тех, кто склоняется к позиции Севера, уже распространяется версия о провокации. По этой версии, необходимые для создания улик северокорейские противопехотные мины были якобы привезены с украинского театра военных действий и переданы Сеулу для придания расследованию видимости достоверности.
К сожалению, мы живем в эпоху «пост-правды», когда стороны зачастую формируют медийный нарратив вместо того, чтобы выяснять реальные факты. Те, кто принимает этот нарратив, считают его истиной, переживая настолько глубоко, что это воспринимается как реальность, а любые несостыковки при этом игнорируются. Поэтому мы сосредоточимся не на причинах инцидента, а на его возможных последствиях.
Инцидент на границе: толчок к диалогу или новый виток напряженности?
Попытка использовать недавний инцидент как предлог для возобновления межкорейского диалога, даже по столь чувствительной теме, скорее всего, не принесет ощутимых результатов. Однако в условиях повышенной бдительности, обе стороны, вероятно, воздержатся от эскалации. В этом смысле нынешняя ситуация разительно отличается от событий 2015 года. Тогда, в ответ на «северокорейские провокации», Юг развернул пропагандистское вещание, а обе стороны привели войска на границе в боевую готовность. Лишь после четырехдневных напряженных переговоров на высоком уровне удалось избежать дальнейшего обострения: Сеул прекратил вещание, а Пхеньян выразил сожаление (хотя и не извинился) в связи с инцидентом.
Сегодня же никаких контактов между сторонами нет. Более того, действия Южной Кореи воспринимаются Пхеньяном как дополнительный аргумент для полного прекращения всякого общения с Сеулом. Ким Ё Чжон неоднократно выступала с резкой критикой, и ее риторика остается крайне жесткой. Поэтому, несмотря на то, что Сеул продолжит настаивать на прекращении укрепления границ со стороны Пхеньяна, стороны, скорее всего, не остановятся и будут обмениваться грозными заявлениями, обещая «оторвать ноги» любому, кто пересечет черту.
Тем не менее до недавнего времени подобные инциденты разрешались мирно. Когда северокорейские военные, укрепляя границы, заходили на южнокорейскую территорию, предупредительный выстрел в воздух был достаточным сигналом для их отступления.
Полемика вокруг инцидента выявила внутренние разногласия в правящей партии
Инцидент также обнажил глубокие противоречия по северокорейскому вопросу на высшем уровне руководства страны. Эти разногласия отражают полемику между двумя основными фракциями внутри Демократической партии Южной Кореи, условно называемыми «фракцией союза» и «фракцией самостоятельности».
Первая группа, к которой относятся популисты и сторонники Ли Чжэ Мёна, действует ситуативно, ориентируясь на союз с США. Диалог с Севером для них – скорее набор риторических упражнений, заведомо не приносящих результата, но необходимых для поддержания благоприятного внешнеполитического имиджа.
«Фракция самостоятельности», напротив, выступает за более независимую политику в отношениях с США (в идеале – за стратегическую автономию) и за реальный диалог с КНДР. Однако часть их предложений не всегда соответствует текущим реалиям.
Напряженность между фракциями: перепалка из-за нарушения перемирия
Недавний инцидент привел к острой перепалке между министром иностранных дел (представителем «фракции Союза») и министром по вопросам воссоединения (представителем «фракции «Самостоятельности»). «Фракция Союза» обвинила Северную Корею в нарушении соглашения о перемирии 1953 года. Примечательно, что еще в 2010-х годах Пхеньян официально заявил о прекращении соблюдения этого соглашения. С точки зрения «Союза», это требует от Северной Кореи извинений и ответных мер, как минимум, в виде усиления пограничного контроля.
Более того, некоторые эксперты, близкие к этой фракции, ставят под сомнение целесообразность сохранения демилитаризованной зоны (ДМЗ) в нынешних условиях. По их мнению, ДМЗ скорее символизировала принцип «Единая Корея», от которого Север отказался в конце 2023 года, нежели решала реальные военно-стратегические задачи.
Досадный инцидент» или повод для диалога?
Для фракции «Самостоятельности» взрывы рассматриваются как досадный инцидент, который не должен влиять на текущий межкорейский курс. Напротив, они предлагают использовать его как возможность для начала диалога.
Президент Ли Чжэ Мён в своих публичных заявлениях пытается найти баланс между позициями обеих фракций. С одной стороны, он характеризует взрывы как инцидент, избегая резких формулировок. С другой стороны, он подчеркивает необходимость укрепления обороноспособности страны. Ситуация с минами, по всей видимости, свидетельствует о том, что острые дискуссии между фракциями выходят на публичный уровень.
Радикальный поворот: возможный сценарий?
Автор давно прогнозирует, хотя и считает этот вариант пока маловероятным, возможность радикального изменения позиции президента Ли Чжэ Мёна. Возможно, ему надоест «стучаться в запертую дверь», и он решится на кардинальный шаг. На это его могут подтолкнуть как падение рейтинга в последние месяцы, так и определенные сложности в отношениях с США. Ли Чжэ Мён – политик-популист. Несмотря на то, что в бытность лидером оппозиции он занимал ультра-левые националистические позиции и даже был замешан в коррупционных схемах, связанных с КНДР, сегодня он готов действовать по обстоятельствам. Автору интересно, решится ли он на рискованный, но экстравагантный шаг.
Исторический контекст и новый лозунг
Стоит вспомнить, что ряд чиновников из администрации Юн Сок Ёля, занимавшихся «межкорейской проблематикой», ранее были ультра-левыми, но с возрастом сменили взгляды на менее умеренные ультра-правые. Один из них произнес знаковую фразу: «Мы победили тоталитарную диктатуру на Юге, теперь пришло время победить тоталитарную диктатуру на Севере». Сегодня, когда Юн Сок Ёль получил пожизненное заключение и длительный срок по другим обвинениям, прокуратура ликвидирована, а судебно-следственная система подорвана, следующий институциональный вызов ожидается не ранее 2028 года. В этих условиях президент Ли Чжэ Мён может взять на вооружение этот лозунг.
Это решение может принести ему значительные выгоды. Во-первых, оно позволит выйти из тупика противоречивых обещаний. В частности, отпадет необходимость учитывать межкорейский диалог, что даст возможность спокойно наращивать военный потенциал и обеспечить оперативный контроль над войсками в военное время. Во-вторых, улучшатся отношения с США, и исчезнут обвинения в симпатиях к Северу. В-третьих, хотя Ли и потеряет часть голосов среди идейных левых, он компенсирует это поддержкой консерваторов, для которых жесткая политика в отношении КНДР является ключевым элементом их идентичности.
Теоретически, громкое происшествие с жертвами среди граждан РК могло бы стать поводом для смены стратегии. Именно так поступил Ли Мён Бак после потопления корвета «Чхонан». Однако пока Ли пытается угодить всем, более вероятным сценарием представляется замалчивание инцидента или попытка отвлечь внимание другим громким скандалом, подобным текущим событиям в отношениях Сеула и Киева (вплоть до отзыва посла). Поэтому автор будет внимательно следить за дальнейшим развитием ситуации, поскольку в худшем случае инцидент может серьезно повлиять на региональную безопасность.
Если рассматривать взрыв как катализатор смены курса, то для Юга такая ситуация будет гораздо выгоднее, чем для Севера. Северная Корея, несмотря на жесткую риторику, в настоящее время не ищет поводов для провокаций.
Константин Асмолов, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Китая и современной Азии РАН
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
