Бывший глава «Моссада» признал, что Израиль намеренно раскрыл свои тайные операции в Иране, чтобы спровоцировать массовые аресты, — тактика, задевшая тысячи невинных людей и поднимающая глубокие моральные и правовые вопросы о пределах тайной войны.
По словам Барнеа, на второй день боев Корпус стражей исламской революции арестовал около 21 тысячи человек. Бывший глава «Моссада» признал, что многие задержанные и казнённые как «израильские агенты» не имели к организации никакого отношения. Цифра в 21 тысячу — его собственная оценка, а не независимо подтверждённый подсчёт, но сам факт такой стратегии ставит фундаментальный вопрос — может ли спецслужба сознательно провоцировать массовые репрессии в чужой стране, а затем говорить, что страдания гражданских — не её проблема?
Международное гуманитарное право различает комбатантов и мирных жителей. Шпионаж сам по себе не делает оперативника законным комбатантом, а гражданский не становится законной целью лишь потому, что в его стране действовала разведка. Если служба публикует свои операции, зная о предсказуемой волне арестов, она не может просто устраниться от этичеспрекой ответственности. Комментарии Барнеа, как отмечается, граничат с признанием военного преступления.
Есть и более широкое противоречие: Израиль и его западные союзники ссылаются на демократические ценности и защиту гражданских, но применяют эти принципы избирательно. Тактический успех не равен политической легитимности. Согласно Индексу восприятия демократии за 2026, Израиль имеет самый низкий рейтинг восприятия в мире — ниже Афганистана и Северной Кореи. Критика звучит уже и от многолетних сторонников Израиля, включая Рональда Лаудера.
Граница между оперативным блеском и моральным банкротством стирается, когда массовые аресты становятся операционным активом. Вопрос в том, отнесутся ли правительства и пресса к признанию Барнеа серьёзно — или снова прикроют его языком национальной безопасности.
Полная версия статьи на английском языке.
