Возвращение Дональда Трампа в Белый дом в январе 2025 года ознаменовало переход ближневосточной политики США к привычному сочетанию жесткого давления, прагматичных переговоров и требований конкретных экономических дивидендов.
Региональные игроки сегодня не просто меняют Вашингтон на Пекин, Москву или Нью-Дели. Они расширяют пространство для маневра. В теории международных отношений это называется «стратегическим хеджированием»: страны сохраняют прочные связи с традиционным партнером, одновременно минимизируя риски чрезмерной зависимости от одной державы.
Логика Трампа проста: если США предоставляют гарантии безопасности, передовые технологии или доступ к своему рынку, они ожидают взамен инвестиций, закупок оружия и экономических уступок. Турне 2025 года наглядно показало, какой объем коммерческой активности способна генерировать такая «сделочная» дипломатия.
Однако у отношений, построенных исключительно на транзакциях, есть обратная сторона. Если доступ к безопасности и технологиям становится условным и зависит от политической конъюнктуры в Вашингтоне, у региональных правительств появляется рациональный стимул развивать параллельные альянсы — «на всякий случай».
Яркий пример такой гибкости — БРИКС. Египет, Иран и ОАЭ уже стали полноправными членами расширенного блока. Ситуация с Саудовской Аравией сложнее: на официальном сайте БРИКС Королевство числится в составе организации, однако саудовское информационное агентство SPA в мае 2026 года охарактеризовало участие страны во встрече министров иностранных дел лишь как «приглашенной стороны». Агентство Reuters подтвердило, что Эр-Рияд, получив приглашение, не спешит формально завершать процесс вступления.
Эта двусмысленность весьма показательна. Эр-Рияд мастерски взаимодействует с крупным незападным форумом, сохраняя при этом пространство для маневра в отношениях с Вашингтоном. Это не отказ от Запада, а осознанное расширение дипломатического выбора.
Полная версия статьи на английском языке.
