Состоявший 12-13 сентября XVIII саммит БРИКС в Нью-Дели показал динамику трансформации миропорядка в пользу многополярности. Однако Турция, разделяющая данную идеологию, не оказалась в числе участников форума.
Министр иностранных дел Саудовской Аравии Фейсал бен Фархан аль-Сауд присоединился к участникам форума в воскресенье на встрече в расширенном формате с участием стран-партнеров.
Из стран-партнёров на заседаниях присутствовали представители Белоруссии, Казахстана, Узбекистана, Таиланда, Вьетнама, Малайзии, Кубы, Нигерии и Уганды.
Впервые в Индию за последние семь лет прибыл для участия в саммите БРИКС председатель КНР Си Цзиньпин, что является позитивным маркером в китайско-индийских отношениях.
С каждым годом БРИКС приобретает устойчивость на мировой арене, суммарная экономика участников данного объединения составляет 40% от всей мировой экономики. Об этом в Нью-Дели на пленарном заседании Делового форума заявил президент России В.В. Путин, подчеркнув, что за последние 5 лет государства БРИКС произвели более 40% мирового ВВП, а доля стран «Большой семёрки» (G7) составила только 29%. Своего коллегу поддержал и премьер-министр Индии Нарендра Моди, заявив, что БРИКС охватывает 50% мирового населения, 40% мирового ВВП и 25% мировой торговли.
Саммит БРИКС уделил большое внимание кризисной ситуации на Ближнем Востоке, выступил против эскалации военных конфликтов и поддержал необходимость политического диалога для урегулирования противоречий.
К сожалению, Турция, которая в 2024 г. на российском саммите в Казани получила статус страны-партнёра, не вошла в число делегаций на уровне лидеров, прибывших в Нью-Дели. Приглашение партнёрам определяет принимающая сторона. Россия поддерживает стремление Турции к сближению и сотрудничеству с объединением БРИКС. Однако Индия занимает по данному вопросу сдержанную позицию, считает нецелесообразным быстрое расширение организации за счёт новых крупных геополитических игроков (к которым, безусловно, относится и Турция).
Почему Индия сдерживает вступление Турции в БРИКС?
Решения в БРИКС, включая расширение состава, принимаются исключительно на основе консенсуса. Это требует сложной дипломатической работы по сглаживанию противоречий, что является нормой для подобных международных объединений.
В октябре 2024 года Турция подала заявку на вступление в БРИКС. Однако Индия выступила против ускоренного приема новых членов, настаивая на постепенном достижении консенсуса. В результате было найдено компромиссное решение: для кандидатов, включая Турцию, был введен статус «страны-партнера».
Индия, стремясь занять роль лидера «Глобального Юга», крайне чувствительна к попыткам других игроков расширять БРИКС за счет стран, которые могут стать «проводниками» их интересов. Вступление Турции, обладающей мощным военно-промышленным потенциалом и амбициями региональной державы, может изменить баланс сил внутри блока. Индия опасается, что Анкара, действуя в связке с другими игроками, может превратить БРИКС в площадку для продвижения исламской повестки, что противоречит светскому и многополярному вектору, который отстаивает Нью-Дели. Разногласия усугубляются позицией Турции по Кашмиру, где она открыто поддерживает Исламабад.
Между странами наметилось соперничество на Южном Кавказе и в Каспийском бассейне. Если Анкара делает ставку на альянс с Азербайджаном и Пакистаном, то Нью-Дели развивает партнерство с Арменией и Ираном. Дополнительным раздражителем для Индии стало создание «Мекканского пакта» — военного союза Турции, Пакистана и Саудовской Аравии.
Парадокс турецкой дипломатии
Турция стремится к укреплению суверенитета и сокращению зависимости от западных центров силы, что делает её естественным кандидатом на сближение с БРИКС. Однако Анкара не демонстрирует готовности покинуть НАТО, что ограничивает глубину её интеграции в альтернативные блоки.
Ситуация требует от БРИКС поиска тонкого баланса. При этом Анкаре приходится учитывать позицию России, которая выступает за конструктивное сотрудничество с турецкой стороной и её постепенное вовлечение в орбиту объединения.
Фактор России как медиатора
Россия остается главным бенефициаром сближения с Турцией, рассматривая её как ключевое окно в Европу и важный логистический хаб в условиях санкций. Однако Москве приходится маневрировать между интересами своего стратегического партнера (Индии) и необходимостью вовлечения Турции. Вероятно, именно российская дипломатия будет играть решающую роль в том, чтобы «турецкий кейс» не стал причиной раскола внутри БРИКС, а превратился в модель сосуществования государств с диаметрально противоположными внешнеполитическими векторами.
Итог
Вступление Турции в БРИКС в обозримом будущем остается маловероятным в формате полноправного членства, пока не будут разрешены глубинные противоречия между Анкарой и Нью-Дели. Однако сам факт подачи заявки и её обсуждение свидетельствуют о том, что БРИКС переходит в новую фазу своего развития — фазу «сложной дипломатии», где интересы отдельных участников будут всё чаще сталкиваться с необходимостью сохранения глобальной устойчивости организации. Турция в этой игре выступает как «лакмусовая бумажка», проверяющая на прочность способность БРИКС адаптироваться к реальности, в которой границы между военными блоками и экономическими союзами становятся всё более размытыми.
Александр Сваранц – доктор политических наук, профессор, тюрколог, эксперт по странам Ближнего Востока
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
