Ветеран советской и российской дипломатии, недавно отметивший столетний юбилей, в интервью «НВО» выделил главные принципы в отношениях России с развивающимися странами, вспомнил свои встречи с легендарными историческими личностями, поделился секретами здорового долголетия и счастливого семейного очага и рассказал любимый международно-политический анекдот.
О времени
– 10 июля 1926 года – так дату моего рождения записали в метрике. Но в церковной книге сохранилась запись о том, что родился я 25 июля 1925 года. Так что я родился дважды (смеётся).
– То есть Вам на самом деле уже не 100, а 101?!
– Да, 101. Обе даты в моей родной деревне отмечали всенародно.
Чуть оправившись от удивления, перехожу к вопросам, однако удивляться сегодня придется еще много раз. Наш герой – поистине уникальная личность, вы убедитесь в этом сами.
– Погос Семёнович, я читала, что Ваши родные места – это небольшое селение в Грузии. Расскажите, пожалуйста, о своих корнях и о том, как Вы прошли путь от того селения до посла сверхдержавы. Я понимаю, что такое было возможно только в Советском Союзе.
– Такая страна была и такое время, что мальчик из Богом забытой горной деревушки, крестьянский сын, стал послом.
Недалеко от турецкой границы в Грузии есть армянские районы. Мои предки переселились туда в 1829–1830 годах из турецкой части Армении. Когда генерал-фельдмаршал Иван Фёдорович Паскевич разгромил турок, были взяты Карс, Эрзерум, и подписан Адрианопольский мирный договор, он добился, чтобы турецкое правительство не препятствовало переселению армян в Российскую Империю. Было основано около 15 армянских сёл, в том числе и моё. В деревне жило 20 семей, там были и мои прадеды.
– А как она называлась?
– Нижний Суфлис. Сейчас на грузинский манер переименовали в Схвилиси. Так что я вырос в деревне. В 12 лет лишился матери, она умерла от туберкулеза. Тогда же меня отдали в армянскую школу в Тифлисе, то есть в Тбилиси. Чтобы я мог жить в городе, меня фактически принял в свою семью Константин Биглярович Осипов – старый коммунист, человек исключительно порядочный. В школе № 72, в которую я ходил, учились Арам Хачатурян, Ованес Туманян, Анастас Микоян. Там я выучил русский язык.
…Погос Семёнович – очень деликатный и внимательный собеседник. Видно, что ему приходилось много иметь дело с журналистами и переводом. Заметив, что я пишу от руки, он смотрит за моими движениями, автоматически говорит медленнее и ровно такими «порциями», сколько можно успеть запомнить и записать. Из таких, казалось бы, мелочей тоже складывается впечатление о человеке…
– Получается, когда началась Великая Отечественная, Вам было всего 15 лет?
– Я был студентом железнодорожного техникума, куда поступил в мае 1941-го. Мы, мальчишки, как только началась война, сразу пошли в военкомат, рвались на фронт. Но нам отказали. Просились еще, как только исполнилось 16, после первого курса, писали даже министру путей сообщения Ковалеву, но, по решению ГКО, железнодорожников не брали, они находились в тылу там, где была нужна их работа, на военном положении. Нас перебросили на Закавказскую железную дорогу. Мы трудились там всю войну, я прошел пешком от Тифлиса до Баку. В свободное время еще дополнительно работал токарем на заводе, мы делали детали для танков.
Погос Акопов с государственными наградами
О службе
– Дальше Вы поступили в вуз?
– В Московский государственный экономический институт, который до войны назывался Плановой Академией. Из всего выпуска меня одного взяли в Госснаб СССР. Тогда надо было восстанавливать народное хозяйство, государство делило между предприятиями и республиками всё, от бетона до гвоздя. Я проработал там два с половиной года, потом меня перевели в Госплан. В нём в 30 лет назначили начальником сектора.
– Как получилось, что Вы из Госплана перешли на дипломатическую работу?
– Я работал под руководством Алексея Николаевича Косыгина. Однажды он меня пригласил и говорит: «ЦК КПСС просит у нас людей для учебы в Высшей дипломатической школе. Я порекомендую тебя, пойдешь?». Но зачем отрывать от любимой работы и куда-то направлять? Объяснение было такое: тогда происходил распад колониальной системы, и новообразованные государства, получившие политическую независимость, нуждались в развитии экономик. И они обращались к Советскому Союзу за помощью, потому что империалистические державы им в таковой отказывали по известным причинам, не хотели их развития.
– Что Вам дал опыт работы в столь важной экономической организации?
– Мне нравилась работа в Госплане, я свою страну изучил от Дальнего Востока до Молдавии, много занимался республиками. Это потом сыграло в моей карьере большую роль. Советской дипломатии нужны были люди, знающие экономику нашей страны и вопросы экономического развития. Из Госплана для учебы в ВДШ попросили 10 человек, в том числе меня. Язык определили учить арабский. Дипломная работа у меня была на тему «Проблемы экономического объединения Египта с Сирией». В ней я пришел к выводу, что этот союз недолговечен. Так и получилось.
– С кем из советских руководителей Вам довелось поработать?
– Бывал у И.В. Сталина. До сих пор помню наизусть текст одной записки, с которой меня отправили к нему: рядом министров предлагалось начать развивать рыночную экономику – представьте себе, в 1952 году были такие идеи – и увеличить полномочия министерств, ведомств, союзных республик и местных органов власти взамен широкой номенклатуры централизованного планирования. Иосиф Виссарионович изучал предложения неделю, потом дал исчерпывающий ответ: «Я за. Но еще не время». Он понимал, что государство еще недостаточно окрепло. И точно, мы вот начали в 90-е – и всё разрушилось.
В Госснабе и Госплане часто общался с В.М. Молотовым. Он был очень интеллигентным человеком. Помню, когда я, молодой сотрудник, заходил, он всегда вставал из-за стола, подходил и пожимал руку. Никогда не употреблял спиртного. Ни разу я не слышал и чтобы он повышал голос и был недоволен. В отличие от него, Л.М. Каганович был довольно деспотичным руководителем, мог своими словами человека обидеть. Такие вот противоположности встречались.
Готовил визит Н.С. Хрущева в Египет в 1964 г. и сопровождал его. После знаменитого ультиматума Булганина–Хрущева Египет встречал его, как национального героя. Когда Хрущев приехал, был всенародный праздник, и это было искреннее проявление благодарности народа Египта Советскому Союзу и лично Никите Сергеевичу за поддержку в период «тройственной агрессии». Еще вспоминаю, как Хрущев присутствовал на открытии отводного канала Асуанской плотины вместе с главами арабских государств. Тогда был многотысячный митинг, а Насер наградил его орденом «Ожерелье Нила».
В Москве, в Кремле я бывал на переговорах Л.И. Брежнева с лидерами арабских стран. До этого еще готовил визит Н.В. Подгорного после израильской агрессии 1967 г. в Сирию, Египет и Ирак. Наш маршрут (я был советником делегации) пролегал так, что сначала мы заехали в Югославию. В аэропорту нас встретил лично Иосип Броз Тито. Я смотрю в иллюминатор и вдруг вижу: стоит он – один и весь в белом. Переговоры проходили в его резиденции на острове, там бегали зайцы, олени… Тито похвалился Подгорному своими погребами, представляете, он сам делал вино. Мы провели в Югославии сутки, потом вылетели в Сирию, где были переговоры с Хафезом Асадом.
Случалось общаться с А.И. Микояном. Помню его визит в Ирак, он несколько невнятно говорил, его было трудно переводить. Долго я работал с А.Н. Косыгиным. Он был таким руководителем, который вникал в каждый вопрос детально. Пример: я занимался распределением сахара по республикам, Белоруссии выделили 15 кг на душу, а Украине – по 10, потому что она – производитель сахара, который получал его еще помимо госфондов натуроплатой, и фактически у них выходило больше 15 кг. Но украинские руководители и тогда были хамами. Возникли разногласия, рассматривались у Косыгина, он принял зампредседателя Совета министров Украины. Я подготовил справку. Зампредседателя начал скандалить, ругать Госплан. Алексей Николаевич всё изучил и сказал ему: «Я доложу в Политбюро, что вы занимаетесь рвачеством. И, пожалуйста, больше не появляйтесь в Госплане и не оскорбляйте людей».
1974, Визит А.А. Громыко в Египет. Погос Семёнович Акопов — второй слева
С Андреем Андреевичем Громыко у меня тоже сложились доверительные отношения. Он был очень скромным и честным человеком. Согласовывал с ЦК даже поздравительные телеграммы коллегам из других стран. Вспоминаю 1974 год, его визит в Египет. Ему предложили дворец – он отказался. Скромно остановился в резиденции посла. Готовила ему жена, Лидия Дмитриевна, никаких поваров. Его называли Мистером Нет, но это не совсем соответствует действительности. Он практически никогда не улыбался, как и Косыгин, но в Египте я услышал, как остроумно он умеет пошутить. У него была феноменальная память. Во время учебы в ВДШ я читал книгу некоего Андреева о выводе американского капитала. Оказалось, что это докторская диссертация Громыко, он издавал ее материалы под псевдонимом. А еще случай: когда меня направили послом в Ливию, он вызвал меня и говорит: «У ваших предшественников не сложилось доверительных отношений с Каддафи. Может, у вас сложатся. Будьте с ним предельно откровенны». Я спрашиваю: «Андрей Андреевич, а где этот предел?». Он: «На то вы и посол, чтобы определить. И никогда не говорите неправду». Андрей Андреевич был одним из самых принципиальных министров. У него было такое представление: в политике должны быть принципы. В вопросы отношений с арабскими странами он вникал очень глубоко. Помню, как мы беседовали полтора часа, он расспрашивал меня обо всём, будучи уже председателем Президиума Совета министров СССР. И еще одно выражение у него было: «Лучше тысячу раз не сказать то, что надо, чем один раз то, что не надо». Мне страшно повезло, что я имел возможность общаться с этим великим человеком. В истории России он – один из достойнейших людей.
1976, Рукопожатие с А.Садатом
– С какого года Вы на дипломатической службе?
– С 1960-го по сей день. Первая командировка у меня была пятилетняя в Египет. Всего я там провел 16 лет. Как мне было сказано – направляют туда, где у нас экономические интересы и сотрудничество. Прошло 30 лет, а я до сих пор могу сказать, какие были урожаи зерна, хлопка, я знал Египет лучше, чем сами египтяне: как-то, будучи третьим секретарем посольства, задал неожиданный вопрос министру финансов о несоответствии величины национального дохода и бюджета. Тот обалдел: откуда я такое знаю, ведь это закрытая информация. Вычислил, говорю. Так он потом еще ко мне обращался по разным вопросам. Когда меня приглашали работать в международный отдел ЦК, МИД не отдал, сказал: он нам нужен в Египте.
– Вам случалось общаться со многими лидерами развивающегося мира. Кого вспоминаете чаще?
– В Египте я пережил трех президентов: Насера, Садата, Мубарака. Помню, когда Насер готовился к войне с Израилем, постоянно приглашал нашего посла С.А. Виноградова и требовал, чтобы Советский Союз направил свои войска. Мы отказывали. Наконец, когда Израиль уже бомбил пирамиды, он прямо сказал: «Я больше не могу. Если вы не примете решение о направлении войск, я подаю в отставку. Власть возьмут правые силы». Мы собрались в посольстве, обсуждаем. Я сказал: нельзя допустить, чтобы Насер ушел. Предложил послу идею: лететь в Москву, чтобы лично поговорить с Л.И. Брежневым. Он вылетел на следующий день с одним кейсом, доложил Брежневу. Тот собрал Политбюро. Приняли решение: направить войска, Насера терять нельзя. Это был исторический шаг, такой же, как у Н.С. Хрущева во время Суэцкого кризиса. И он был воспринят как реальная поддержка Советского Союза арабам. Наши войска вошли в Египет, на следующий день наши ПВО сбили два израильских самолета, и агрессия прекратилась. Тогда мы заложили основы отношений с арабским миром. Много раз я встречался с Ясиром Арафатом. Помню, как предложил американскому послу: мы, со своей стороны, будем убеждать Палестину нормализовать отношения с Израилем, а вы убеждайте Израиль, чтобы он признал права палестинцев и Организацию освобождения Палестины. Арафат был готов, но гарантии, что Израиль ответит, не было… И один он решить это не мог, в палестинском движении было несколько отрядов. Была и встреча Арафата с Громыко, которую я организовывал, они часа два беседовали.
16 апреля 1991. Последняя встреча в должности посла с М. Каддафи
– А с Муаммаром Каддафи?
– С Каддафи я встречался, будучи послом, 41 раз. На первой встрече он сказал мне: «Я вас знаю, Насер мне про вас рассказывал, как вы помогли организовать восстановление египетской армии после израильской агрессии. Ливии тоже нужна помощь Советского Союза». С того момента началось наше сотрудничество. Многие называли его сумасбродным, непредсказуемым, но это совершенно не соответствовало действительности. Я всегда говорил, что этот человек – наш друг, он стремился к развитию отношений с Советским Союзом. В торгово-экономических сделках он исправно платил нам в валюте. Когда у нас не хватало зерна, он свои корабли с хлебом отправил из Австралии к нам в Союз. После Спитакского землетрясения, когда я рассказал ему о нашей беде, он тут же направил самолет гуманитарной помощи… У меня с ним сложилось доверие, я выполнял наказ Громыко. Когда Саддам (Хусейн – К.М.) вошел в Кувейт, Каддафи на следующий день меня пригласил и говорит: «Этот сумасшедший – что он наделал? Американцы теперь десятки лет из Залива не выйдут. Если он хотел завоевать Кувейт, он мог просто договориться с сыном эмира!». Где здесь сумасбродство? Какой сумасброд мог так проанализировать ситуацию и предвидеть на много лет вперед? Ни разу он не выступил и против России. Я несколько раз бывал в Ливии по его приглашению уже после отставки. Помню, говорил ему: Ельцины приходят и уходят, а Россия все равно тебе нужна. А американцам нужна только твоя голова.
– Погос Семёнович, а как народ к нему относился? Его ведь западники как только не оговаривали.
– Он действительно был народным руководителем. Когда я первый раз приехал в Ливию, глазам своим не поверил: шли митинги, на которых женщины выхватывали микрофон у мужчин и кричали: «Лидер дал нам свободу и равенство!». Об этом мало кто знает, но это действительно было так. Каддафи очень многое сделал для народа. Он, конечно, любил покрасоваться – джип, охрана, – но это так, слабости. Никогда не употреблял спиртного, не курил. Выступал всегда без бумажки, говорил и писал для народа. Знаете, у него была такая Зеленая Книга?
– Конечно, и читала ее, еще по университетскому курсу истории Востока.
– Так вот она достаточно необычно для нас звучит именно потому, что он писал ее не для внешней аудитории, а для своей, для народа.
Интервью Ксении Муратшиной с Погосом Семёновичем Акоповым
– Все зарубежные обвинения в его адрес были сфабрикованы?
– Так его и обвиняли-то только потому, что он был ярым антиамериканистом и антиимпериалистом! Ничего не доказали. И самое громкое обвинение – Локерби – в том числе. Он к этому никакого отношения не имел категорически, это я вам говорю и знаю точно. Еще его обвиняли в якобы обучении на территории Ливии палестинских террористов. Но на самом деле он ликвидировал такие лагеря. А Палестине вообще помогал, выделял средства, так как был твердо убежден, что права палестинского народа узурпированы.
О принципах и развитии
– Какие главные принципы Вы бы выделили в советской и российской политике по отношению к развивающемуся миру?
– Самое главное – я как экономист считаю, что в советское время мы разработали такую политику, которая отвечала интересам и развивающихся стран, и Советского Союза. Например, эти страны обращались к нам с просьбой оказать экономическую помощь. Выработался принцип: мы предоставляем льготный кредит на 10 лет с оплатой продукцией этой страны либо тех предприятий, которые мы строим. На средства нашего кредита они оплачивают труд наших специалистов, закупают у нас оборудование, это отвечает и нашим интересам. Так мы строили Асуанский гидроузел. Так окупился кредит Египту, когда тот направил в Советский Союз миллион тонн хлопка за 10 лет. За 2,5 млрд долларов мы построили Асуан, предприятия, много чего. Американцы после нашего ухода трубили, что предоставили кредит якобы 40 миллиардов. Но чем? Они только поставили пшеницу и построили дороги. Наши условия экономического сотрудничества были при-ем-ле-мы для этих стран. Это – тоже принцип. И это дало нам возможность построить с ними отношения. И дает результат сегодня: весь развивающийся мир – с нами. При Ельцине наши отношения с арабскими государствами пришли в упадок. Только с приходом на пост министра иностранных дел Евгения Максимовича Примакова мы, слава Богу, снова повернули нашу политику в сторону их налаживания. Сейчас для развития этих отношений очень многое делают Владимир Владимирович Путин и Сергей Викторович Лавров.
Еще отмечу: из посольств всегда должны идти предложения с учетом наших возможностей и интересов. У меня был такой случай: 1961 год, я – третий секретарь, Насер пригласил посла В.Я. Ерофеева и меня. «У нас, – говорит, – в правительстве сейчас идет борьба, я выбрал советский проект строительства металлургического комбината, а мои противники, прозападное крыло, называют его отсталым. Я чувствую, что меня хотят оторвать от Советского Союза, вооружите меня аргументацией, почему я должен взять советский проект». Посол начал развивать мысль о том, что у Запада политика империалистическая. Насер в ответ: «Да я это сам понимаю, мне экономические аргументы нужны». Я его спросил: «Вы какой проект хотите? Чтобы себестоимость продукции завода была не выше мировой?». Он: «Да, конечно!». Тогда я объясняю: «Если вы возьмете немецкий проект, то должны будете обучить своих инженеров в Германии и пригласить немецких сюда. Вы сегодня платите советским инженерам из наших целевых египетских фондов, а немецким вам придется платить в тысячах долларов. И технология у нас более простая, мы на месте обучим». Насер стал спрашивать: «Это кто такой?». Посол ему отвечает: третий секретарь. «Да я понимаю, – продолжает тот, – что третий секретарь. Ты мне скажи, откуда он всё это знает?!». Я объяснил, что работал в Госплане и знаю каждый стан в нашей стране, знаю, что наша сталь пользуется спросом во всём мире. Так Насер предложил мне стать его советником – не в том смысле, что постоянно работать при нём, а «когда нужно будет, я его приглашу». И правда, потом обращался. В 1965 году, когда я уже уезжал, он пригласил меня к себе и рассказал: в Египте побывала делегация Международного валютного фонда, предлагают перейти обратно к капитализму. Что советуете? Я ему ответил: обратитесь к руководству Советского Союза с просьбой направить к Вам экономическую делегацию для выработки предложений.
– И он послушал Ваш совет?
– Послушал. Собрали делегацию, я тоже в нее вошел, и мы поехали. Насер вызвал своего министра планирования и сказал: дайте им все материалы. И мы месяц с ними работали. Потом он действительно на этой основе отклонил все предложения МВФ.
– Как Вы думаете, сегодняшний Глобальный Юг – правильными ли дорогами он идет, насколько он может быть единым и каким должно быть его развитие в общемировом плане?
– Это будет зависеть от уровня развития производительных сил и производственных отношений. И от власти в руках трудящихся, народы должны работать на себя и страну, а не на капиталистов. Не может быть и развития экономики и страны, когда минимальная доля населения имеет в своей частной собственности все богатства и ресурсы. А насчет единства… Могу сказать про арабское единство: его сейчас нет. Но мы боролись за него.
– Нынешнее столкновение России с Западом – коллективным, фашиствующим, – на кого мы можем опереться и что нам нужно для Победы?
– Опираться надо самим на себя. Конфликты между нами и империалистическим, капиталистическим миром будут продолжаться, пока не будет ликвидирован капитализм как строй. Потому что капитализм не может существовать без войн. Мы должны идти до конца. И наши союзники в этом – развивающийся мир. В том числе «мои» арабы.
– Как сегодня принести мир на Ближний Восток?
– Мы должны придерживаться принципов, которые были выработаны при СССР. Не может быть мира, пока не предоставлено право палестинцам создать свое государство.
– А сегодняшние Армения и Грузия – как им наконец упорядочить свою жизнь – внутреннюю и международную – и найти место в мире?
– Запад купил там всю верхушку. И они смотрят на него через розовые очки, как в России при Ельцине. Но мы-то уже знаем, что из этого получается. А у них сейчас пока такой период. Пройдет время – быстро опомнятся. Потому что без России они существовать не могут. Грузия уже в основном пережила этот этап и начала вести другую линию, у нее руководство уже опомнилось и не идет на поводу Запада. То же самое произойдет в Армении, когда они убедятся, что всё хорошее о Западе – миф.
О себе
Семья Акоповых в сборе
– Расскажите, пожалуйста, о Ваших нынешних сферах деятельности?
– После распада Союза я полтора года проработал с Шеварднадзе. Когда стало ясно, что он будет президентом, он предложил мне поехать с ним и возглавить министерство иностранных дел. Но я уехал из Грузии не для того, чтобы туда вернуться. И, кроме того, напомнил ему его же собственные слова: «Вы сами говорили – Грузия для грузин». После меня избрали заместителем председателя Совета ассоциации дипломатов. С 1996 г. я стал председателем и работал в этой должности до 2013 г. Потом мы преобразовали организацию, и с того момента я нахожусь на посту председателя Ассоциации российских дипломатов. Являюсь членом Совета Императорского Православного Палестинского общества. Мы восстанавливали его вместе с Кириллом, нынешним Патриархом, когда он еще возглавлял международные связи Церкви. Общество вернуло палестинцам земли, которые когда-то принадлежали России, но оказались в руках Израиля.
– У Вас много государственных наград. Какие для Вас самые ценные?
– Орден Трудового Красного Знамени, Знак Почета, Почетная грамота Президента России, Медаль Примакова. Вообще у меня есть награды СССР, России, Египта и Ливии. В том числе такие, как, например, «За строительство Асуанской плотины», «За укрепление вооруженных сил Ливии»…
– А ученики-дипломаты у Вас есть?
– 12 человек, которые работали под моим руководством, выросли в послов.
– Откроете нашим читателям секреты долголетия и образа жизни ровесника века?
– Прежде всего, надо быть хорошим семьянином. Семья, дети, отец, мать – все они, если ты с ними в добрых, хороших отношениях, придают тебе силы, энергию. Любовь к людям – тоже один из самых главных факторов. За всю свою жизнь я не помню, чтобы у меня были враги и чтобы я переживал по этому поводу. Никогда никому не завидовал, никогда не считал, что меня, скажем, незаслуженно обидели… А еще – вы помните, что до 12 лет я рос в деревне? Дед меня всегда рано будил: запрягай быков, пошли пахать! Или косить. В жару, босиком. Постоянно в реке. Взять с собой из еды можно было только лаваш с сыром, никакой жирной пищи не было. Деревня закалила меня. Мать родила нас пятерых, то есть еще и гены сыграли роль. И дальнейшая жизнь – я всегда говорю, что жил по законам жизни. Это означает – я жил трудом своим.
– «Душа обязана трудиться и день, и ночь, и день, и ночь»?
– Да, и я трудился, не убивал, не воровал. В сочетании с генами всё это помогло прожить долго. Вспоминаю учебу в Москве в послевоенные годы, когда мы получали 300 граммов хлеба и 300 рублей стипендии, из которых 100 я отдавал за угол на Люсиновской, где жил… Чтобы подработать, мы часто ходили на Павелецкий вокзал разгружать вагоны. Когда разгружали овощи – был праздник: нас могли вознаградить каким-то количеством капусты или моркови. Когда разгружали уголь, приходили потом на лекции все чёрные. Мне хотелось пойти работать на завод, где был паек 400 граммов хлеба и большая зарплата. Но всегда передо мной была моя деревня, мои старики. Я приезжал домой, и они подзывали меня и спрашивали: «Чего ты достиг?» И это заставляло меня продолжать. И дальше в своей жизни я ездил туда при каждой возможности, и у меня часто кто-то что-то просил – я помогал, чувствовал душевное спокойствие, выполнив чью-то просьбу.
1971, С супругой Эммой
– Вы – счастливый человек? Для Вас что такое счастье?
– На моем 50-летии в нашем посольстве в Каире, когда меня попросили выступить с трибуны, я сказал: я счастлив тем, что нужен людям. Я счастлив помогать тем, кто просил меня о помощи, мне доставляет большое удовлетворение, когда ко мне обращаются за советом, я каждую неделю бываю в аппарате. А еще у меня семья – 12 человек. Три внучки, два правнука, две правнучки…
– Погос Семёнович, как в народе говорят, – ну, Вы даёте!
– Да, я богатый (улыбается). Моя семья – это моя радость. И на родину в Грузию я тоже ездил со всей семьёй. А каждый месяц мы обязательно собираемся все вместе у меня дома.
– Это правда, что с супругой Вы прожили больше 70 лет?
– 74 года.
– Как ее звали?
– Эмма Николаевна.
– Расскажете Вашу историю любви и семьи?
– Она была дочерью военного, мы познакомились в институте в 1949 году и с тех пор не расставались, всю жизнь прошли вместе. Я очень уважал и любил ее.
– Она была Вашим верным тылом и спутницей жизни, во всём вдохновляла, поддерживала?
– Знаете, если бы не она, наверное, я бы не стал дипломатом. Она всю мою деятельность была моей правой рукой. У нее был такой характер, что она никогда не вмешивалась в мои посольские и дипломатические дела, но одно ее появление создавало атмосферу дружелюбия для всего коллектива. Она не выпячивала себя, не гордилась, а если я делал что-то не так, – сдерживала меня. Никаких дрязг, скандалов – это ее заслуга.
– Ваши дети пошли по Вашим стопам?
– Сын стал послом, хотя я был против (улыбается). Сейчас уже вышел в отставку по возрасту. Работал в Латинской Америке. Дочь – журналист.
– Какие-нибудь особые моменты своей жизни вспоминаете с юмором?
– Когда я поступал в ВДШ, последним экзаменом был иностранный. Я сдавал немецкий и плохо подготовился. Комиссия тогда меня спрашивает: а какие языки я вообще знаю? Я возьми да и скажи: турецкий. А там было четверо преподавателей, и в том числе среди них оказался преподаватель турецкого. Откуда, говорит, знаешь? Я объясняю: так и так, рос в деревне, пасли скотину рядом с турками, хорошо знаю ругательства. Он: а ну, скажи? Я как пустил «по матери»… Думал – всё, не сдал. Пришел на следующий день на старую работу, понурый, занялся своими обычными делами. Но вдруг – звонок из ЦК! Преподаватель, говорят, написал, что у меня есть способности к иностранным языкам. Поэтому решили принять.
– А любимый анекдот о дипломатах у Вас есть?
– «Кто такой дипломат? Это тот, кто умеет скрывать свои мысли». Но я с этим не согласен. Дипломату, наоборот, дан язык, чтобы их разъяснять.
– Мемуары пишете?
– Пишу. Озаглавил их «Время, события и люди. Воспоминания простого советского человека, ставшего послом великой державы».
– Какие напутствия дадите нашим читателям?
– Главное напутствие – быть последовательным. Выбрал дело, профессию, – иди в нём до конца. Если речь о дипломате, то для него важно прежде всего знать свою страну, всесторонне, чтобы достойно ее представлять. Дипломат должен быть истинным патриотом, любить свою страну, быть беззаветно преданным ей, готовым отдать за нее, если нужно, и жизнь. И всем надо жить так, чтобы совесть твоя была чиста.
– Погос Семёнович, мы Вам очень благодарны за то, что Вы нашли время поговорить и рассказать столько важного и интересного для наших читателей, огромное спасибо Вам за интервью!
– Спасибо Вам!
Мы обмениваемся еще несколькими фразами, провожаем нашего героя к выходу длинными МИДовскими коридорами, по пути продолжаем неформальное общение, и тут нас подстерегают новые открытия: оказывается, в свои 101 год Погос Семёнович… водит машину! А кроме того – любит путешествовать, пишет свою книгу от руки (что, впрочем, логично, поскольку разницу между текстом «вручную» и, скажем, надиктованным знает любой пишущий человек), является активным пользователем мессенджера «МАКС» и Интернета вообще… Вот такие люди делали советскую и российскую политику в ХХ веке. Нам есть на кого равняться, потому что такой опыт и те ценности, о которых столь точно высказался наш ветеран, абсолютно непреходящи, они – навсегда в истории страны, народа и в летописи мировой дипломатии.
P.S. Редакция «Нового Восточного Обозрения» еще раз сердечно поздравляет Погоса Семёновича с Днём Рождения, желает ему крепкого здоровья, неиссякаемого оптимизма, счастья, удовлетворенности достижениями детей и внуков! Пусть его знания, опыт, экспертиза продолжают пригождаться в профессии и приносить свои плоды на благо Родины!
Беседовала Ксения Муратшина, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН, редактор отдела культуры журнала «Новое Восточное Обозрение»
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
