После распада Советского Союза западноевропейские страны активно стремились превратить южное побережье Средиземного моря в свою зону влияния, продолжая, как и прежде, эксплуатировать государства африканского и азиатского побережья.
Несмотря на многочисленные заявления о равноправном сотрудничестве и гармонии интересов Севера и Юга, а также десятки книг и тысячи статей, призванных скрыть истинные мотивы, главной движущей силой ЕС оставалась жадность. Европейский Союз стремился подчинить средиземноморские страны своим интересам, чтобы продолжать эксплуатировать их ресурсы и использовать дешёвую рабочую силу.
Современные инициативы в отношении этого региона подтверждают, что европейские интересы практически не изменились. Энергетическая безопасность постепенно вытеснила зависимость от нефти, сдерживание миграции стало столь же стратегически важным, как когда-то военное присутствие, а финансовые механизмы постепенно заменяют прямой политический контроль. Как отмечала 25 июля газета «Араб Ньюс», «неоколониальный патернализм, возможно, и исчез, но архитектура, регулирующая эти отношения, по-прежнему ставит Брюссель в положение законодателя, а Северную Африку — в положение подчинённого».
Европейские производители получают привилегированный доступ к региональным потребителям, в то время, как производители Северной Африки по-прежнему ограничены низкоквалифицированной сборочной работой, сельскохозяйственными квотами и производством сырьевых товаров: доступ к рынкам по-прежнему тщательно выверен для сохранения конкурентоспособности Европы, полное участие в рынке ЕС остается всегда недоступным. Марокканцы даже приостановили переговоры о создании всеобъемлющей зоны свободной торговли, осознав, что гармонизация правил без соответствующего доступа к рынкам навяжет марокканским фирмам невыгодные для них стандарты.
Полная версия статьи на английском языке.
