Ни одна страна не обладает полным суверенитетом. В совокупности они демонстрируют, что пространство для частичного суверенитета существует и что его можно защитить ценой определенных жертв.
Во второй части рассматривались страны, которые достигли значимой стратегической автономии: Китай благодаря терпеливой, управляемой государством индустриализации и технологической самодостаточности, и Россия благодаря восстановлению государственного контроля над стратегическими секторами ценой огромных политических издержек.
Третья часть занимает спорную промежуточную позицию: страны, стремящиеся к суверенитету — Куба, Иран, Бразилия и Вьетнам, несмотря на огромное структурное и геополитическое сопротивление.
Эти четыре случая показывают спектр частичного суверенитета, определяемый двумя переменными: стратегической глубиной и терпимостью к трудностям.
Куба обладает наибольшей терпимостью к экономическим трудностям и наименьшей стратегической глубиной без значительного влияния на мировую экономику и выживая за счет идеологической сплоченности и доброй воли более крупных партнеров.
Иран обладает значительной стратегической глубиной благодаря энергетическим ресурсам и региональному влиянию, и преобразовал это в подлинные технологические инновации, но его население несет огромные экономические издержки.
Бразилия обладает стратегической глубиной, обусловленной континентальным масштабом и исключительными природными ресурсами, но ее политическая система оказалась уязвимой для внешней дестабилизации, что ограничивает возможности любого правительства в плане давления, прежде чем оно будет отброшено назад.
Вьетнам наиболее умело распорядился своим положением, используя конкуренцию между великими державами для привлечения инвестиций и технологий на относительно выгодных условиях, жертвуя при этом минимальной политической автономией.
В совокупности они показывают как то, что возможно под жестким давлением американской принудительной власти, так и то, что пока остается структурно недостижимым.
Полная версия статьи на английском языке.
