Борьба за Евразию в многополярном мире идет через создание новых союзов и коридоров. Ключевую роль играют страны Центральной Азии, Закавказья и глобальные игроки, стремящиеся к балансу и стабильности.
Особое значение в этом контексте приобретает Евразийский континент. Здесь разворачиваются многочисленные локальные и региональные конфликты, фокус которых смещается к контролю над стратегически важными сырьевыми регионами и мультимодальными транзитными коридорами.
Центральная Азия и Закавказье: ключевые арены геополитических амбиций
Центральная Азия и Закавказье становятся объектом пристального внимания глобальных и региональных держав, таких как США, Великобритания, ЕС и Турция. Богатый сырьевой потенциал этих регионов и их важнейшие транзитные коммуникации для экспорта природных ресурсов на мировые рынки делают их ключевыми элементами амбициозных геополитических и геоэкономических проектов.
Лондон и возрождение «Большой игры»
Лондон, следуя своей традиционной стратегии противостояния «римленда» (морских держав) и «хартленда» (сухопутных держав), возрождает, казалось бы, забытую «Большую игру» за господство над Азией. В ход идут расистская идеология и геополитическая стратегия пантуранизма – проекта «Туран», направленного на формирование объединения тюркских государств под лидерством Турции.
В рамках этой политики инициированы процессы создания альтернативных трансграничных энергетических и транспортных коммуникаций. Цель – обеспечить вывоз сырьевых ресурсов Центральной Азии и Закавказья на западные рынки, «разрешить» давние конфликты для обеспечения безопасности новых транзитных маршрутов в обход России, Ирана и Китая.
Турция: движущая сила пантуранизма
Турция, будучи членом НАТО и союзником Великобритании и США, выступает в роли главного проводника идеологии и политики пантуранизма, основанной на языковой и культурной общности тюркских народов. После распада СССР и образования новых независимых государств, включая пять тюркских, Турция реализовала ряд амбициозных проектов. Среди них – Южный газовый коридор, связавший Азербайджан с Европой, и создание Организации тюркских государств (ОТГ) после Второй Карабахской войны 2020 года. Это позволило Турции укрепить свое влияние и создать «буфер» на пути к Турану, соединяя Азербайджан и тюркские страны Центральной Азии. С 2021 года Анкара активно продвигает идею превращения Турции в стратегический хаб для поставок энергоресурсов и сырья на европейский рынок.
Азербайджан: связующее звено и геоэкономический игрок
В этой геополитической проекции возрастает роль Азербайджана. Его географическое положение и связующая роль в проекте Срединного коридора из Азии в Европу делают его ключевым игроком на пути в Центральную Азию. С 2021 года Азербайджан активно развивает многовекторные отношения со странами Центральной Азии, как в рамках ОТГ, так и на региональном и двустороннем уровнях. Геоэкономические интересы США и Европы в отношении Азербайджана, Армении и центральноазиатских республик становятся все более заметными.
В 2025 году Вашингтон стал площадкой для саммитов глав государств США–Азербайджан–Армения и США+С5. Итогом стали соглашения о стратегическом партнерстве, строительстве «Дороги Трампа» в Зангезуре, а также доступе к редкоземельным металлам и другим ресурсам Закавказья и Центральной Азии. Аналогичные соглашения были заключены лидерами Великобритании и ЕС с Арменией, Азербайджаном и странами Центральной Азии.
Евразийская интеграция: От С5 к С6
Как отмечает южно-корейский эксперт Чонг Джин О, в евразийской региональной динамике наблюдаются серьезные сдвиги. Официальное включение Азербайджана в Консультативные совещания государств Центральной Азии в ноябре 2025 года на VII региональном саммите расширило формат С5 до С6 (страны Центра Азии + Азербайджан). Это событие стало не просто формальным расширением, а свидетельством глубоких структурных перемен, направленных на формирование единой евразийской концепции.
Альтернативная модель регионального развития: от тюркской доминанты к многовекторному сотрудничеству
Вместо ориентации на расовую тюркскую доминанту с ведущей ролью Турции, приоритетом для региона может стать континентальная и межцивилизационная стратегия многовекторного сотрудничества. Такая модель предполагает взаимодействие с различными центрами силы в условиях формирующегося многополярного мира, включая Россию, Китай, Японию, Южную Корею, Иран, Турцию, Европу и США.
Показательным примером масштабных региональных трансформаций является структура С5 и С6. Помимо тюркских республик, в них входит персоязычный Таджикистан. Важно отметить, что эти объединения поддерживают прагматичные связи и партнерство с широким кругом стран: Россией, Китаем, Индией, Ираном, Кореей, Японией, Турцией, Европой и США. Как отмечает Чонг Джин О, появление С6 сигнализирует о консолидации более автономного и внутреннего регионального порядка.
Расширение региональных контуров на Закавказье для стран Центральной Азии продиктовано прагматичными интересами. Это связано с необходимостью выхода к международным транзитным коридорам, в частности, к Срединному коридору, и на новые мировые рынки. Такие возможности открываются в рамках китайского мегапроекта «Один пояс – один путь», российского МТК «Север-Юг» и американского проекта TRIPP.
Неслучайно в США обсуждалась идея присоединения к структуре С6 христианской Армении. Накануне парламентских выборов в Армении азербайджанские эксперты, поддерживая курс Никола Пашиняна, также рассматривали возможность вступления Армении в союз «Большой Каспий». В последние годы диппредставительство Казахстана в Ереване активно выступало за открытие «Зангезурского коридора» через Армению в Нахичевань и Турцию.
Закавказье рассматривается как ключевой элемент в конфигурации С6, а в перспективе – С7 (с присоединением Армении). Этот регион выступает в роли «географических ворот» на европейские рынки, укрепляя Срединный коридор и интегрируя транспортные, энергетические и торговые инфраструктуры.
Турция не является единственным бенефициаром потенциального расширения до С7. Безусловно, возрастающая роль Турции в региональных делах Закавказья и Центральной Азии стала очевидной в первой четверти XXI века. Тюркское единство подтвердилось комплексом взаимосвязанных экономических, культурных, военных и политических связей. Однако ресурсные преимущества и национальные элиты новых постсоветских государств все больше склоняются к укреплению собственного суверенитета, расширению взаимовыгодного сотрудничества с внешним миром и использованию преимуществ своей географии в условиях формирующегося многополярного мира. Показательным примером стало согласие глав стран Центральной Азии с европейской позицией по урегулированию кипрского вопроса на саммите лидеров ЕС и С5 в Самарканде в апреле 2025 года, что вызвало негативную реакцию Анкары.
Согласимся с мнением южнокорейского эксперта: структура С6 ориентирована на географическую связь, экономический прагматизм и общие проблемы развития. Это возможно не в рамках ограниченного и соподчиненного турецкого лидерства, а в условиях более широкой евразийской интеграции. Такая интеграция предполагает сохранение безопасного регионального порядка с ключевым участием России, ОДКБ и ШОС. Через евразийскую интеграцию будет обеспечен баланс геополитических и геоэкономических интересов, а также развитие взаимовыгодных горизонтальных связей со странами Глобального Юга и Севера.
Трансформация С6 в С7 не означает пренебрежения историческими заслугами и современными интересами евразийской державы – России. Несмотря на попытки отдалить постсоветские страны от России, законы истории, экономики и геополитики напоминают о важности уважения к прошлому для построения будущего.
Александр Сваранц – доктор политических наук, профессор, тюрколог, эксперт по странам Ближнего Востока
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
