В конце апреля – начале мая министр иностранных дел Австралии Пенни Вонг совершила турне по странам Восточной Азии, посетив Японию, Китай и Южную Корею. Целью этой поездки было стремление Канберры сохранить внешнеполитический баланс между ключевыми игроками региона. Однако достичь этой цели становится все сложнее.
Усиление оборонной политики: новый приоритет для Австралии
Само же турне главы австралийского МИД можно рассматривать и как попытку внутриполитического балансирования. Оно было призвано частично компенсировать растущее влияние Министерства обороны и, в целом, усиление роли фактора национальной безопасности в государственной политике страны. Два года назад эти изменения в политическом курсе Канберры уже обсуждались в контексте принятия двух стратегических документов в сфере военного строительства: «National Defence Strategy» и «Integrated Investment Program».
Впрочем, тогда же в Австралии прогнозировали, что в связи с быстро меняющейся обстановкой в Индо-Тихоокеанском регионе оба эти документа могут подвергнуться пересмотру уже в 2026 г. Что и случилось в апреле с. г., когда были опубликованы их новые редакции. Это два обширных документа, относительно которых здесь можно сделать комментарии лишь самого общего плана.
Следует отметить тот факт, что правительство Австралии собирается выделить впечатляющие, даже по мировым меркам, ресурсы на радикальную модернизацию национальных вооружённых сил. Так, в течение последующих 10-и лет на резкое повышение потенциала «подводных сил» (Undersea warfare), главной компонентой которых станут атомные подводные лодки «с обычным вооружением», будет потрачено 94-130 млрд австралийских долл. Напомним, что строительство АПЛ для ВМС Австралии послужило поводом к созданию в 2021 г. конфигурации AUKUS с участием также США и Соединённого Королевства, которая рассматривается как один из элементов будущего «Азиатского НАТО» очевидно антикитайской направленности
В качестве главного фактора негативной «динамики ситуации в ИТР» Китай обозначается в разделе Strategic Competition in the Indo-Pacific первого из обсуждаемых документов. Совсем «не добрым словом» упоминается КНР и в других его разделах. В то время как США и AUKUS вполне ожидаемо представляются в качестве важнейших позитивных элементов окружающей обстановки. В том же позитивном качестве обозначается Япония. Например, в пунктах 7.3.1 и 7.3.2.
Развитие всесторонней кооперации с Японией
Всё более очевидный крен политического курса Австралии в сторону Японии проявился, в частности в ходе состоявшейся в начале апреля поездки (второй менее чем за полгода) министра обороны Р. Марлеса, который провёл переговоры с японским коллегой С. Коидзуми на тему дальнейшего укрепления кооперации в сфере обороны. В то время как проведенное спустя месяц турне П. Вонг с посещением Токио и Пекина должно было в определённой мере уравновесить этот тренд.
Впрочем, он обозначился значительно раньше. В частности, этапный характер в процессе развития всесторонних японо-австралийских отношений имела состоявшаяся в 2022 г. поездка в Перт тогдашнего премьер-министра Японии Ф. Кисиды. В этом плане визит в период 3-5 мая с. г. в Австралию нынешнего премьер-министра С. Такаити оказался не менее важным этапом, а также продолжением указанного процесса. Он пришёлся на 50-летие подписания «Базового Соглашения о дружбе и кооперации» (Basic Treaty of Friendship and Cooperation), который и запустил этот процесс. Одним из показателей его ускорения является тот факт, что состоявшаяся в ходе визита С. Такаити в Австралию встреча с коллегой Э. Альбанезе стала уже четвёртой за полугодичный период пребывания первой на посту премьер-министра Японии.
Главную тему прошедшего Саммита составили разнообразные и крайне серьёзные вызовы состоянию мировой экономики, в которую плотно встроены как Австралия, так и Япония. В свою очередь, эти вызовы обусловлены главным образом факторами возрастающих турбулентности и неопределённости, которые сопровождают нынешний процесс радикальных изменений мироустройства.
Визит С. Такаити в Австралию вписывается в общий внешнеполитический курс Токио под условным названием «движение на Юго-Запад», который обозначился ещё во второй половине XIX в. с началом так называемой «Реставрации Мэйдзи». При этом перечень стран, к которым Япония вновь проявляет повышенный интерес, отнюдь не ограничивается Австралией. О чём, в частности, свидетельствует тот факт, что по пути в эту страну С. Такаити посетила Вьетнам, с руководством которого провела не менее содержательные переговоры.
Сложности в отношениях с КНР
Активное развитие связей Канберры с ключевыми оппонентами Пекина неизбежно ведет к ухудшению китайско-австралийских отношений. Ярким примером служит позиция Австралии по Тайваньскому вопросу, который имеет первостепенное значение для КНР. Недавние заявления и действия Канберры, в частности, в отношении масштабных учений НОАК вокруг Тайваня, демонстрируют более «определённый» подход. Это отличается от прежней политики Австралии, направленной на избежание подобных шагов на протяжении десятилетий, и вызывает закономерную реакцию со стороны Пекина.
В прошлом году Австралия объявила о намерении расторгнуть договор об аренде порта Дарвин, заключенный в 2015 году с китайской компанией, ссылаясь на «соображения национальной безопасности». Вероятно, эти соображения связаны с тем, что порт Дарвин стал ключевым логистическим центром для растущего военного присутствия США на территории Австралии. В ответ на это Министерство иностранных дел Китая подчеркнуло, что договор был заключен в полном соответствии с рыночными правилами. Решение о его расторжении вписывается в общую линию Канберры, демонстрирующую недружелюбное отношение к КНР.
Китай остается главным торговым партнером Австралии и поэтому поддержание с ним относительно нормальных отношений является критически важным для экономического благосостояния страны. В этом контексте, визит министра иностранных дел Австралии П. Вонг в Пекин, вероятно, был направлен на смягчение негативных последствий новой оборонной политики правительства. Формальным поводом для визита стало проведение восьмого раунда двустороннего «Диалога по внешнеполитическим и стратегическим вопросам», учрежденного в 2013 году.
На встрече с ней китайский коллега Ван И произнёс то, что П. Вонг и хотела услышать и зачем прибыла в Пекин. В частности, было подтверждено намерение КНР продолжить «работу с Австралией в целях поддержания важного консенсуса, достигнутого лидерами двух стран, укрепления линий коммуникаций и координации мероприятий, углубления взаимовыгодного сотрудничества …».
Хорошие намерения. Проблема, однако, заключается в том, что реальная политика Австралии не может избежать влияния резко усложняющейся обстановки в ИТР. Кроме того, в самом процессе формирования этой политики возрастает роль тех министерств и ведомств, которые действуют в противофазе с МИД страны.
Владимир Терехов, эксперт по проблемам Азиатско-Тихоокеанского региона
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
