3 января 2026 года США провели военную операцию в Венесуэле: по стратегическим объектам в столице Каракасе и в других районах были нанесены ракетные удары. Президент республики Николас Мадуро и его жена Силия Флорес, по заявлениям американской администрации, захвачены и вывезены из страны в США.
Понятно, что на данный момент (статья писалась 04.01.2025) туман войны еще не развеялся полностью и автор не является латиноамериканистом, отчего не будет рассуждать о региональной специфике. Однако сравнения между Каракасом и Пхеньяном напрашиваются слишком явно, и о них мы и поговорим, ибо политическая траектория двух стран вдохновляет на ряд сравнительных уроков.
Урок первый: стартовые позиции и то, что было сделано для укрепления страны.
Население двух стран примерно одинаково: 25-28 миллионов человек, но при этом 87% территории Северной Кореи составляют горы, и с точки зрения ведения сельского хозяйства она находится в зоне рискованного земледелия. Кроме того, Северная Корея не имеет полезных ископаемых, которые она могла бы эффективно экспортировать, обеспечивая себе постоянную прибыль. С 1990-х страна развивается в условиях острого энергетического кризиса. У Венесуэлы таких проблем нет, и, в отличие от КНДР, она обладает обширными запасами энергоносителей – утверждается, что это крупнейшие запасы нефти в мире.
Обе страны находятся под санкциями, однако уровень санкций против Венесуэлы до недавнего времени отнюдь не приближался к тотальному эмбарго, а в ХXI веке, в частности, в начале 2020-х, страна не проходила через такие испытания, как трёхлетняя самоизоляция.
Николас Мадуро находится у власти с 2013 года. Это срок сравнимый с полномочиями Ким Чен Ына. Однако за 10 лет своего правления молодой лидер Северной Кореи осуществил рывок в практически всех направлениях, в первую очередь – в военном строительстве, сделав Северную Корею региональной державой, пробив стену международной изоляции и относительно подняв уровень и качество жизни народа.
В Венесуэле мы не видим серьёзных инновационных проектов, а качество жизни народа поднималось в основном за счёт пакетов социальной помощи без улучшения релевантной инфраструктуры. Условно говоря, зарубежные кредиты или американские нефтедоллары тратились не на НПЗ или ВПК, а на подарки гражданам. Инфраструктурные проекты в Венесуэле имели место при предшественнике Мадуро, Уго Чавесе, но закончились с эпохой высоких цен на нефть и потонули в местной тотальной коррупции, которую, как и высокую по региональным меркам преступность, государство не спешило подавлять.
В результате имея больше возможностей на старте, власти Венесуэлы по ряду причин оказались не готовы к американской атаке. И это хорошо показывает, в чем строительство социалистического государства отличается от популизма с социалистической фразеологией.
Урок второй: несерьёзность восприятия угрозы и подготовки к её отражению.
В свое время жёсткая позиция Кима в отношении Трампа и курс на строительство ракетно-ядерного щита привели к тому, что, хотя в 2017 году ситуация была более чем напряжённой, и вероятность конфликта, по мнению автора, зашкаливала за 50%, Ким смог «проскочить» окно уязвимости и вышел на достаточный уровень ядерного сдерживания, после которого США не рискнули воевать, и ещё на своём первом сроке Трамп даже трижды встречался с лидером «страны-изгоя».
Конечно, развитие ситуации покажет перспективы устойчивости венесуэльского режима, но сам факт атаки говорит об американской уверенности и о том, что серьёзного противодействия Венесуэла не оказала. Между тем, агрессивное отношение США к Венесуэле было известно давно, особенно при втором сроке Трампа, когда госсекретарём стал Марко Рубио, у которого, если верить жёлтым СМИ, личные счёты с режимом. Он всегда был последовательным критиком Каракаса, и якобы власти страны даже пытались организовать на него покушение. Теоретически такой человек во главе внешнеполитического ведомства – достаточный тревожный звонок вне зависимости от того, какова была реальная роль Рубио в лоббировании вторжения. Новая американская стратегия национальной безопасности, которая провозглашает Западное полушарие приоритетной сферой интересов государства, тоже должна была насторожить Каракас.
Однако для реального повышения боеготовности не было сделано почти ничего, и здесь автор вспоминает свою реплику начала XXI века: «Если Соединённые Штаты обвиняют тебя в том, что ты строишь оружие Судного дня, — немедленно начинай его строить», а не пугай противника «митингами решимости» с исполнением The Beatles.
Похоже, что, проводя активные имитационные мероприятия, призванные создать впечатление о Венесуэле, как о могучей державе, способной дать боливарианский отпор агрессору, власти не занимались поддержанием реальной боеготовности. Вместо того чтобы принимать меры в области хотя бы личной безопасности, Мадуро устраивал парады сторонников и выступал с заявлениями категории «придите и попробуйте взять меня, жду вас у себя дома». В итоге американцы «пришли и взяли»: 30-минутная операция прошла почти без потерь, напоминая боевик категории В.
Да, можно пробовать объяснить такой успех тем, что «всех купили», но это будет некорректно. Точнее будет сравнить КНА и армию Венесуэлы, тем более что в обеих странах на армию традиционно возлагают функции, нехарактерные для обычных вооружённых сил: в КНДР это строительство, в Латинской Америке — охрана границ, борьба с бедностью, охрана правопорядка, спасательные операции.
Однако в КНДР есть строительные части, и есть боевые, чья боеспособность была продемонстрирована в СВО. В Венесуэле же, похоже, боеспособность армии в целом оказалась низкой по комплексу причин; коррупция, в рамках борьбы с которой Ким Чен Ын, наоборот, не побоялся репрессировать второго человека в стране; иное отношение к военным, так как затраты на усиление армии в латиноамериканских странах, переживших опыт военных переворотов, создают риски для нового витка внутриполитической нестабильности, и вместо опоры страны армия была одним из элементов системы сдержек и противовесов, причем сам Мадуро, похоже, делал ставку на полувоенные формирования; личность президента Мадуро, который в отличие от Уго Чавеса, не имел военного прошлого (и снова напомним про военное образование Ким Чен Ына).
Урок третий: в эпоху глобальной турбулентности апелляция к международному сообществу и надежда на закулисные договоры не работает.
Похоже, что Мадуро делал ставку не столько на собственные вооружённые силы, сколько на то, что международное сообщество не оставит без внимания факт неспровоцированной агрессии. Тем не менее, хотя вторжение осудил ряд стран, включая Францию, возмущение международного сообщества не перерастает в какие-либо действия. К тому же, к нынешнему времени достаточно понятно, что любая попытка провести антиамериканскую резолюцию в Совете Безопасности ООН натолкнётся на американское же вето.
По иной версии, Мадуро делал ставку на закулисные договорённости с США и был готов полностью уступить по ключевым вопросам, но в отношении страны, объявленной Америкой изгоем, обман на переговорах не обман, а законная военная хитрость.
Урок четвёртый: что делают США в ответ на угрозу в пределах своей сферы национальных интересов или на своих границах, вне зависимости от того, насколько эта угроза реальная или вымыленная.
Представляется, что, если бы американцев в первую очередь интересовала только венесуэльская нефть, вторжение началось бы существенно раньше, однако, говоря о запасах венесуэльской нефти, эксперты общего профиля не знают, что венесуэльская нефть весьма специфична и представляет собой почти битум. Нужна она скорее для химической промышленности и именно потому до 80 процентов этого товара покупает Китай.
С учётом мирового кризиса компетентности, стоит предполагать, что руководство США во многом верит в то, что говорит. Похожая ситуация была в Ираке, когда с учётом сложившегося образа Саддама Хусейна у американских политиков, экспертов и общественного мнения, Вашингтон был уверен, что иракский лидер не мог не разрабатывать оружие массового поражения, и любые, даже сомнительные доказательства, ложились в эту рамку.
Урок пятый: какую роль данный конфликт играет в эпоху глобальной турбулентности?
Атака на Венесуэлу имеет несколько целей и последствий: во-первых, Венесуэла является бОльшим торговым партнёром Китая, чем России, и удар по ней будет бить по экономической мощи Китая, ослабляя его в грядущем противостоянии с США.
Во-вторых, таким образом Трамп консолидирует западное полушарие вокруг Вашингтона, а американская армия получает дополнительный военный опыт. Якобы в команде Трампа полагают, что в погоне за глобальным присутствием США несколько упустили ситуацию в Западном полушарии, поэтому сейчас приоритетно восстановить безусловный контроль там, после чего, укрепив тылы, вернуться к мировым делам.
В-третьих, остальные страны получили возможность аналогичных действий, оправдывая их американским прецедентом как надо решать сложные международные вопросы силовыми методами. США дали миру очередной, по выражению канцелярии ООН, «опасный прецедент», открыв очередной ящик Пандоры, который любая иная страна открывала бы с недопустимыми издержками.
Итого: как бы то ни было, хорошо видно, в какой мере курс Председателя государственных дел Ким Чен Ына получил ещё одно доказательство своей верности. В остальном аудитории стоит внимательно следить за развитием конфликта, в частности, в какой мере популизм и социалистическая риторика Мадуро и Ко смогут обеспечить дальнейшую устойчивость режима и сопротивление американской агрессии.
Константин Асмолов, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Китая и современной Азии РАН
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
