Политический кризис в Непале привлек значительное внимание региональных и международных игроков, так как его исход во многом определит будущую геополитическую конфигурацию Южной Азии.
Эти события во многом напоминают «Муссонную революцию» в Бангладеш в 2024 году, которая привела к свержению правительства Шейх Хасины и изменению внешнеполитического курса страны: от тесного союза с Индией — к более сбалансированному подходу с ориентацией на Китай и Пакистан. Аналитики предполагают, что в Непале также могут присутствовать внешние влияния, особенно учитывая прозакитайский курс Оли, который осложнил отношения с Индией. Формирование нового временного правительства, особенно под руководством Карки, может серьезно изменить внешнеполитический вектор Катманду. Несмотря на соперничество, и Индия, и Китай заинтересованы в стабильности Непала как важного фактора их стратегического роста.
Пакистан также внимательно следит за кризисом. Хотя отношения Исламабада и Катманду были ограниченными, для Пакистана они всегда представляли интерес с точки зрения расширения дипломатических возможностей, особенно в периоды напряженности с Индией. События в Непале находят отклик и внутри страны: правительство Пакистана (PML-N) сталкивается с ростом недовольства населения из-за коррупции, экономических трудностей и неэффективного реагирования на стихийные бедствия. Оппозиционная партия PTI во главе с заключенным бывшим премьером Имраном Ханом приветствовала протесты в Непале, проводя параллели с пакистанской ситуацией. Примеры Бангладеш и Непала усилили опасения, что аналогичные массовые выступления могут разразиться и в Пакистане, поставив под угрозу устойчивость нынешнего правительства.
Полная версия статьи на английском языке.
