9 августа 1945 года началась Маньчжурская операция — стратегическая наступательная операция советских войск в конце Второй мировой войны.
Дело в том, что, на взгляд автора, большее внимание к празднованию победы над Японией отчасти сдвигает фокус внимания общественного мнения с точки зрения того, как в нём воспринимаются такие понятия, как война и победа.
Когда средний россиянин слышит слово «война», в его голове с 90% вероятностью возникает образ не какой-то войны вообще, а Великой Отечественной. Тяжёлые 1418 дней, 27 млн погибших, война, где вражеский натиск был остановлен под Москвой, Сталинградом и Курском, а затем советская армия триумфально берёт Берлин. Война вошла в жизнь каждой семьи как тяжёлое испытание, и это во многом сформировало отношение и советского общества, и советского руководства к войне как к способу ведения международных споров. Фраза «лишь бы не было войны» во многом определяла советскую политику и, разумеется, под войной понимался не абстрактный военный конфликт, а война как повтор Великой Отечественной. В результате, в частности, участие советских войск в вооружённых конфликтах за пределами СССР затушёвывалось или подавалось как интернациональной долг, и в массовом сознании так и не возникло альтернативного образа войны, в которой Советский Союз одержал короткую, красивую и убедительную победу над достойным противником.
В своё время, когда в начале 2000-х автор был в США, он обсуждал проблему образа победы с американскими военными пропагандистами. Один из них сказал ему, что Соединённые Штаты сталкивались с похожей проблемой после Кореи и особенно Вьетнама. Образ войны как проигранной кампании, когда американские солдаты под предлогом борьбы с коммунизмом защищали одиозный режим и не преуспели, надо было менять. И во многом ради этого Соединённые Штаты пошли на вооружённый конфликт в Гренаде, Панаме и не только. И такие зримые победы американского оружия изменили общественное восприятие войны.
Сегодня, в эпоху глобальной турбулентности, мир меняется. Глобальная турбулентность создаёт новые тренды, одним из которых является преобладание тренда на решение проблемы через конфликт над попытками решать проблемы через консенсус. Война возвращается в большую политику стран «первого» или «второго» мира, и отношение общества к войне под этим углом должно меняться, потому что отсутствие побед в народной памяти отчасти влияет на отношение к нынешним войнам, тем более что по целому комплексу причин ни Вторая Чеченская война, ни СВО не были блицкригом. Да, мы побеждаем, но победа даётся с трудом, мы героически превозмогаем так же, как делали это 80 лет назад, де-факто сражаясь против объединённой Европы.
Однако в нашей истории есть пример недолгой победоносной войны, которая была триумфом стратегического планирования, технической мощи и воинской доблести. И это победа над империалистической Японией на Дальнем Востоке в 1945 году.
Милитаристская Япония всегда была сильным, смелым, опасным и достойным противником. Перестав быть феодальным государством в 1868 году, Япония в короткие сроки провела модернизацию, темпы которой сравнимы с индустриализацией в СССР. Уже в 1894-95 годах она смогла нанести поражение Китаю и получить по итогам войны остров Тайвань. Затем была победа над царской Россией в 1904-1905 годах, одержанная отнюдь не только благодаря слабости и некомпетентности царя Николая II и его окружения.
Во время гражданской войны 1918-22 годов Япония была самым серьёзным противником советской России из числа интервентов, и именно благодаря присутствию японских войск гражданская война затянулась ещё на 2 года. В сражениях и вооружённых конфликтах на озере Хасан и реке Халхин-Гол японская армия тоже показала себя серьёзным противником. Затем несмотря на пакт о ненападении, который был заключён между Токио и Москвой, проработка военной кампании против Советского Союза продолжалась, и осенью 1941 года в японской ставке шли серьёзные дискуссии о том, куда наносить главный удар: на север или на юг.
Сложно сказать, как развивалась бы история СССР, если бы ему пришлось вести войну на 2 фронта, но, учитывая особенности тихоокеанского театра военных действий, можно сказать, что японский блицкриг по сочетанию скорости и эффективности был не менее замечателен, чем немецкий. Несмотря на то, что ей противостояла коалиция ведущих промышленных держав, Япония смогла нанести союзникам целый ряд очень тяжёлых поражений и в короткие сроки заняла территорию, которую потом долго отбивали.
И продолжали бы долго отбивать, потому что без советской помощи англо-американские планы предполагали завершить войну на Дальнем Востоке только к концу 1946 или даже первой половине 1947 года. Долгие кровопролитные сражения за маленькие острова давали американцам понять, что даже несмотря на удары по городам (бомбардировка Токио, которая была проведена конвенционным оружием унесла не меньше жизней, чем две атомные бомбардировки вместе взятые) империя готова воевать до последнего человека. Именно поэтому и в Ялте, и в Потсдаме руководители США и Великобритании запросили советской помощи.
Сегодня и на Западе, и среди либеральных российских историков распространена теория о том, что после атомной бомбардировки, когда судьба Японии уже была решена, Советский Союз решил по-быстрому «урвать кусок» влияния на Дальнем Востоке и вторгся в Маньчжурию и Корею только для того, чтобы взять их под свой контроль, а с военной точки зрения это не имело значения: Япония бы всё равно капитулировала в ближайшее время.
Разоблачить такую точку зрения не сложно хотя бы потому, что президент США Гарри Трумэн или командующий американскими войсками на Дальнем Востоке генерал Макартур были совсем иного мнения о необходимости советской помощи. Еще 13 марта 1945 г. Макартур указывал, что: «мы должны предпринять все усилия, чтобы вовлечь Россию в японскую войну до того, как мы дойдём до Японии, иначе нам придётся принять на себя всю тяжесть удара японских дивизий и понести соответствующие потери…». Президент США высказывался похожим образом. «Именно «вступление СССР в войну окончательно убедит Японию в неизбежности ее полного разгрома»,
Затем то, что война с Японией не была спонтанным решением, ясно из содержания давно опубликованных договорённости, в которых Советский Союз обещает вступить в войну на Дальнем Востоке через 3 месяца после победы над Германией. Так и случилось, и заметим, что для того, чтобы успеть к этому сроку, Советский Союз, по сути, совершил логистическое чудо, кратчайшие сроки перебросив через всю страну мощную группировку войск.
Теперь посмотрим на то, в какой мере вступление Советского Союза в войну подорвало возможность Японии её вести. Атомные бомбардировки, безусловно, оказали какое-то психологическое воздействие, но судя по непосредственной реакции на них, она сводилась не как к пониманию, что «противник применил супероружие, нам остаётся только сдаться», а к «они применили своё супероружие, значит пора применять наше». А симметричный ответ в виде бактериологического оружия, наработанного отрядом 731, и средств доставки в виде «подводного авианосца» И-400 могли бы нанести Соединённым Штатам достаточный вред. А к гибели десятков тысяч населения японская ставка относилась с самурайским фатализмом: иначе бы страна капитулировала после бомбардировки Токио.
А что Советский Союз сделал для того, чтобы Япония больше не могла продолжать сопротивление?
- Была уничтожена крупнейшая сухопутная группировка японских войск числом более миллиона человек. Переброска их на другие театры военных действий могла бы сильно замедлить американскую победу.
- Маньчжурия и Корея были основной промышленной и ресурсной базой Японии. Захват этих территорий и разрушение линий снабжения лишали Японию экономических возможностей продолжать боевые действия.
- Маньчжурия и Корея были важны для коммуникации: через них осуществлялась связь между метрополией и войсками в центральном Китае и регионе южных морей. Разрушение этих линий связи также наносило серьёзный урон обороноспособности страны.
- Стремительное наступление советских войск в Маньчжурии привело к тому, что отряду 731 пришлось ликвидировать запасы бактериологического оружия и в целом самоуничтожиться. Таким образом Япония потеряла возможность на «ответный ход» с точки зрения «противостояния супероружия».
- Наконец, то, что Японии пришлось столкнуться со всеми союзниками по антигитлеровской коалиции, увеличило вероятность подписания безоговорочной капитуляции, а не сепаратного мира на более выгодных для Японии условиях.
Поэтому автор считает, что, хотя для официального объяснения причин поражения была выбрана атомная версия, в обращении от 17 августа 1945 г. к солдатам и матросам, непосредственным участникам войны, император высказался иначе: «Теперь, когда в войну против нас вступил и Советский Союз, продолжать сопротивление… означает поставить под угрозу саму основу существования нашей Империи».
Аналогично высказывалось и японское руководство. 9 августа 1945 года на экстренном заседании Высшего военного совета по руководству войной премьер-министр Японии заявил, что вступление СССР в войну окончательно ставит Токио в безвыходное положение. Полковник японской армии Хаттори Такусиро в своей книге «Япония в войне. 1941-1945» тоже пишет, что «вступление Советского Союза в войну, последовавшее после того, как на Хиросиму была сброшена атомная бомба, укрепило решимость императора и руководителей верхушки в правительстве и в стране немедленно принять условия Потсдамской декларации как единственный путь к окончанию войны.»
Японская оборона в Корее и Маньчжурии разрушилась за 6 или 7 дней, и важным признаком этой кампании было большое количество пленных, при том, что в иных безвыходных ситуациях наследники самураев предпочитали стоять насмерть и биться до последнего.
Более того, можно сказать, что такая быстрая победа была одержана нами «на вражеском поле». Японская армия имела ряд характерных черт, которые часто обеспечивали ей победу, но советская армия показала, что она лучше именно в этом. Победа в битве за Сингапур была во многом одержана японцами потому, что они сумели пройти через джунгли, которые считались абсолютно непроходимыми для крупных соединений войск. Но даже японцы не представляли себе, что через безводную пустыню Гоби и примыкающий горный хребет можно перебросить танковую дивизию, чей неожиданный удар разрушил вражескую оборону.
Многоуровневые японские укрепрайоны сравнивались некоторыми с Великой Китайской Стеной, но количество, качество и тактика применения советской артиллерии не оставили от них камня на камне. Не нуждается в дополнительной рекламе и высокое индивидуальное мастерство, самоотверженность и решимость японских солдат и младших офицеров. Но в столкновении японского солдата с советским красноармеец был опытнее, выше и тяжелее при прочих равных.
Люди, привыкшие судить о войне и победах по тому, как их показывают в кино, возможно привыкли к тому, что победа должна выглядеть как долгий поединок, в котором победа одерживается в последнюю минуту или последнюю секунду. Но и в спорте, и в реальности «чистая победа» оценивается гораздо выше, чем победа по очкам. Победа советской России над империалистической Японией была именно такой блестящей и чистой победой, которую надо изучать и пропагандировать на уровне большем, чем эпизодические формальные мероприятия. Это важная победа Советского Союза, во многом определившая облик грядущего.
Константин Асмолов, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Китая и современной Азии РАН
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
