Турция занимает активную позицию в международных делах и предлагает посреднический сервис в ряде конфликтов. Однако в урегулировании армяно-азербайджанских отношений Анкара поддерживает Баку.
Турция принуждает Армению принять условия Азербайджана.
Однако для Турции восстановление Азербайджаном полного контроля над территорией Нагорного Карабаха не является конечной целью, ибо геополитические амбиции Анкары гораздо шире и охватывают не только территорию Южного Кавказа, но и Центральной Азии. В этом контексте, по планам Анкары, проигравшая в Карабахе Армения должна стать связующим звеном Турции с материковым Азербайджаном, а победивший Азербайджан – интегрирующим центром с тюркскими странами Центральной Азии.
Соответственно, мирный договор между Арменией и Азербайджаном на условиях Турции позволит обеспечить системные геополитические и геоэкономические трансформации в Евразии от Стамбула до Самарканда. При этом Турция в статусе члена НАТО рассчитывает на поддержку со стороны Великобритании и США, как некую победу Североатлантического альянса на постсоветском пространстве. В то же время в рамках концепции многополярного мира, Турция претендует на роль лидера тюркского полюса.
Особенностью современной экспансии Турции на Южный Кавказ и Центральную Азию является факт не прямой военной конфронтации с геополитическими соперниками в лице России, Китая и Ирана, а опосредованного противостояния с дипломатической вывеской стратегии партнёрства с Москвой, Пекином и Тегераном. Анкара довольно успешно использует торговые отношения и временные сложности России и Ирана для продвижения собственного влияния в регионы общего интереса.
Армения при правлении правительства Н. Пашиняна, оказавшись в сложной геополитической ситуации и фактической изоляции без надежд на внешнюю военную помощь, становится объектом очередных давлений турецко-азербайджанского тандема. Если ранее Ереван выступал категоричным противником открытия Зангезурского коридора для связи Турции с Азербайджаном и Центральной Азией, то после стамбульского визита Н. Пашиняна в июне с.г. армянская сторона демонстрирует, по мнению Р. Эрдогана, некую «гибкость».
Иными словами, Пашинян предлагает заменить термин «Зангезурский коридор» на «Перекрёсток мира» и открыть туркам дорогу в остальной тюркский мир с формальным сохранением суверенитета Армении на южную область Сюник (Зангезур). При этом Ереван против экстерриториальности в контексте контроля данного транзитного маршрута со стороны погранвойск ФСБ России, но не отрицает вариант аутсорсинга США (то есть передачи зангезурского отрезка дороги под мониторинг американской компании).
В подобной перспективе США, Великобритания и Турция могут поменять геополитический облик Южного Кавказа, что изолирует Иран с севера, а Россию – с юга. Вряд ли англосаксы и турки в таком случае согласятся с российским проектом МТК «Север-Юг» для выхода России через Иран в Персидский залив и Индийский океан. Соответственно, мирное соглашение между Арменией и Азербайджаном вне участия России и на площадке, контролируемой Турцией или США, способно привести к новым осложнениям для Еревана и Баку.
Внутриполитические перемены на Южном Кавказе способны определить новый баланс сил в регионе
Грузинский пример современных внутриполитических трансформаций весьма показателен в логике региональной стабильности и безопасности. Правящая партия «Грузинская мечта – Демократическая Грузия» в ситуации российско-украинского кризиса избрала оптимальную позицию невмешательства и исключения очередного конфликта с Россией.
Армения, где общество в посткарабахский период продолжает пребывать в ситуации коллективной фрустрации, ведёт довольно противоречивую внешнюю политику. Правительство Н. Пашиняна стремительно теряет рейтинг, проводит соглашательскую политику под формулой «эпоха мира», а в реальности девальвирует национальные интересы и приобретает угрозу превращения в колониальный придаток Турции. Баку в данном случае выступает инструментом политического воздействия Анкары на Ереван.
Азербайджан, где властная элита пребывает в состоянии «головокружения» от карабахского успеха, неоправданно примиряет к себе статус регионального лидера и надеется диктовать условия развития и безопасности Южного Кавказа. В отличие от Армении, Азербайджан рассчитывает на внешних союзников и партнёров в лице Турции, Великобритании, Израиля и США. Однако переоценка собственных возможностей и недооценка крупных соседей (России и Ирана) способны расстроить перспективные планы Баку.
В Армении, действующая власть, теряющая поддержку широких масс, использует административный ресурс и правоохранительные органы для давления на политическую оппозицию и преследования неугодных сил. Никол Пашинян, подписав мир с Азербайджаном до выборов 2026 г., может вызвать всплеск общественного негодования. Отсрочка же на год не гарантирует Турции мирный договор Армении и Азербайджана на своих условиях.
Возможно, на встрече Пашиняна и Алиева в Абу-Даби 10 июля с.г. стороны согласовали вопросы подписания мирного договора на площадке США или Турции. Пашинян, очевидно, примет весь спектр предварительных условий Баку (отказ от механизма Минской группы ОБСЕ по карабахскому урегулированию, открытие Зангезурского коридора с участием США, внесение поправок в Конституцию РА, возврат части азербайджанских беженцев в Армению).
В самом Азербайджане нет ни внутренних, ни внешних возможностей повлиять на смену правящего режима. Кризис власти здесь возможен только в ситуации региональной дестабилизации и военного провала президента И. Алиева. Максималистский подход Баку способен минимизировать его успехи в Карабахе. Ведь в реальности единственный международно-правовой документ, определивший судьбу Карабаха, это Гюлистанский мир 1813 г. между Россией и Персией.
Александр Сваранц – тюрколог, доктор политических наук, профессор, эксперт по странам Ближнего Востока
