Президент Ли Чжэ Мён не принял участие в саммите Североатлантического альянса (НАТО), сославшись на приоритетные дела в стране и растущую нестабильность на Ближнем Востоке.
Как прошел саммит
Не выходя за пределы компетентности, отмечу следующие моменты:
— Основным вопросом были военные расходы. США предлагали союзникам их повысить до 5 % от ВВП.
— Украина отошла на второй план и в итоговом коммюнике не оказалось формулировок с осуждением действий России.
— Программу мероприятия решили сократить с трех рабочих заседаний до одного. В частности, «чтобы Трамп не заскучал», было решено не проводить заседание Совета НАТО — Украина.
Президент РК Ли Чжэ Мён, премьер-министр Японии Сигэру Исиба и премьер-министр Австралии Альбанезе на саммит не приехали. Южную Корею представлял советник президента по национальной безопасности Ви Сон Лак, который успел «засветиться».
26 июня Ви Сон Лак провёл в кулуарах Саммита НАТО в Нидерландах краткую встречу с президентом США, который якобы был крайне заинтересован в сотрудничестве с РК в области судостроения.
Кроме того, Ви сообщил, что в вопросе встречи глав двух государств есть определённый прогресс. Конкретные сроки не установлены, но у сторон существует понимание и согласие относительно того, что саммит следует провести в ближайшем будущем. Пока же ведутся различные переговоры, в т.ч. по безопасности, укреплению альянса и торгово-экономическим аспектам с тем, чтобы выйти на конкретные договорённости.
За день до того, 25 июня Ви Сон Лак провел переговоры с госсекретарём США Марком Рубио. Главной темой обсуждения стал вопрос необходимости скорейшей организации личной встречи президентов двух стран. Стороны договорились о продолжении тесных контактов по этой теме. Кроме того, Ви и Рубио рассмотрели в широком контексте аспект дальнейшего развития и укрепления альянса Вашингтона и Сеула.
Ви также отдельно встретился с заместителем госсекретаря США по политическим вопросам Эллисон Хукер (курирует в администрации Трампа проблематику Корейского полуострова), главой МИД Японии Т. Ивая (обсудили двусторонние и трёхстороннее сотрудничество с участием США), советником премьер-министра Чехии по национальной безопасности Т. Пояром (контракт на строительство АЭС и расширение кооперации в передовых отраслях промышленности, инфраструктуре, энергетике, ВПК), с советником по внешней политике и обороне премьер-министра Нидерландов (ИИ, полупроводники, кибербезопасность).
Еще одной важной встречей стали переговоры Ви Сон Лака с генеральным секретарём Североатлантического альянса Марком Рютте: достигнута договорённость о создании новой структуры — консультативного органа по сотрудничеству в оборонной промышленности (на уровне начальников Управления/Департамента). Стороны также согласовали участие ВПК РК в реализуемых под эгидой НАТО многосторонних проектах, нацеленных на укрепление военного потенциала блока, совместную разработку и получение вооружений следующего поколения, в т.ч. посредством участия в программе High Visibility Project.
Кроме того, Ви передал Рютте письмо от президента Южной Кореи Ли Чжэ Мёна, в котором тот выражает твёрдую приверженность Сеула укреплению партнёрства между РК и НАТО.
Наконец, Ви Сон Лак также принял участие в специальном мероприятии – встрече НАТО и IP4 (партнёры блока в Индо-Тихоокеанском регионе – РК, Япония, Австралия, Новая Зеландия).
… и почему на нем не было президента РК
По словам пресс-секретаря Кан Ю Чжон, «несмотря на многочисленные неотложные государственные дела после инаугурации президента, правительство активно рассматривало участие президента РК в саммите НАТО», «однако после всестороннего рассмотрения различных внутренних вопросов и нестабильной ситуации на Ближнем Востоке, президент решил не присутствовать на саммите».
Изначально в Сеуле преобладал настрой на отказ — главным образом из-за нехватки времени на подготовку и внутренних проблем, но затем эта позиция начала меняться, особенно после срыва встречи с лидером США на полях Саммита G7, вызванного его досрочным отъездом на родину. В этот раз Трампа очень хотели поймать и поговорить.
Затем, приезд Ли Чжэ Мёна мог бы свидетельствовать о возвращении Сеула на внешнеполитическую арену после кризиса, вызванного введением в стране военного положения и содействовать продвижению экспорта и интересов оборонной промышленности Южной Кореи на рынке Европы. С другой стороны, участие президента РК в Саммите НАТО могло стать дополнительным раздражителем для Китая и России, а также подорвать доверие к заявленному курсу «сбалансированной и практической дипломатии».
По-видимому, Ли просто решил не рисковать: второй срыв встречи с Трампом ударил бы по его репутации., а разговаривать надо не 15 минут, ибо тем для обсуждения много. По той же причине, судя по информации издания Fuji, отказался от участия и японский премьер.
Кроме того, 25 июня 2025 г – 75 лет со дня начала Корейской войны и на такую дату первому лицу проще быть внутри страны.
Реакция на такой шаг Ли в РК и за ее пределами
СМИ КНР заявили, что «саммит временно превратился в «саммит без назначения», что заставило людей смеяться и плакать»: дескать, если три года назад премьер-министр Японии Фумио Кисида и президент Южной Кореи Юн Сок Ёль были «спикерами» НАТО в Азии, то теперь новые лидеры стран не пожелали стать пушечным мясом НАТО., так как придерживаются экономического суверенитета и политической независимости.
Консервативная оппозиция РК раскритиковала решение Ли: отказ ехать на саммит НАТО понравится только Китаю, КНДР и России. К тому же, неучастие может создать впечатление, что Южная Корея уклоняется от решения международных проблем (Тайвань, Украина и Ближний Восток) и хочет сосредоточиться только на проблемах Корейского полуострова. Также отмечалось, что саммит мог бы стать для РК возможностью экспортировать в Европу продукцию ВПК и ядерные реакторы и даже, возможно, присоединиться к послевоенному восстановлению Украины. Это соответствовало бы прагматичной дипломатии Ли, которая ставит во главу угла национальные интересы.
Наконец, вместо советника мог поехать хотя бы глава МИД, как это сделали в Японии.
В ответ правящая Демократическая партия назвала претензии консерваторов «бессовестной политической атакой», так как «внешняя политика Ли Чжэ Мёна основывается на крепком союзе с США и при этом руководствуется принципом прагматизма и национальных интересов».
В более нейтральных СМИ отмечалось, что ситуация на Ближнем Востоке — не формальное оправдание. Южная Корея импортирует с Ближнего Востока 72% потребляемой ею нефти. Сеулу будет трудно противостоять Ближнему Востоку.
С другой стороны, отмечалось, что ряд законодателей от Демократической партии Кореи раскритиковали США за нападение на Иран почти теми же словами, что представители КСИР. Если Ли разделяет эту точку зрения, отношения Сеула с Вашингтоном будут напряженными и непростыми. В этом контексте даже вспомнили, что вскоре после инаугурации Ли Чжэ Мёна Белый дом выразил обеспокоенность по поводу вмешательства и влияния Китая в регионе, и консерваторы РК отнесли это за счет победы Ли, которого они активно обвиняли в прокитайской политике.
Теперь в Пекин?
В этом контексте весьма интересно, примет ли президент РК следующее дипломатическое предложение и поедет ли он на парад Победы в Пекин, который будет отмечаться в начале сентября по поводу годовщины окончания Второй мировой войны. Участников там тоже будет много, включая как минимум президента РФ Владимира Владимировича Путина, и, с некоторой долей вероятности, лидера КНДР Ким Чен Ына. Как минимум, это поможет прояснить, что было главной мотивацией Ли Чжэ Мёна в нашем случае: нежелание злить РФ и КНР или невозможность организовать на саммите НАТО переговоры РК-США на высшем уровне.
Константин Асмолов, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Китая и современной Азии РАН
