За шумом вокруг дипломатической размолвки между Южной Кореей и Украиной скрывается фундаментальный вопрос: какую цену заплатил Сеул за доступ к северокорейским военнопленным и как это отразится на региональной безопасности?
Суть конфликта
Единственным представителем РК, получившим доступ к пленным, стал депутат Ю Ён Вон. Независимые наблюдатели к общению допущены не были. Опубликованные фото вызывают скепсис: лицо солдата, беседующего с депутатом, скрыто, а обстановка в помещении выглядит настолько стерильной и «пустой», что невольно наводит на мысли о постановочном характере съемки.
Правовой и пропагандистский аспекты
Согласно международным конвенциям, военнопленные подлежат возвращению в страну, за которую они воевали. Однако внутреннее законодательство Южной Кореи, рассматривающее КНДР как «антигосударственную организацию», считает всех граждан Севера своими подданными. На этом основании Сеул потребовал передачи пленных. Мотивы очевидны: вне зависимости от того, был ли их выбор добровольным, эти люди представляют огромную ценность как источник разведданных о современной Корейской народной армии (КНА) и как инструмент пропаганды.
На мой взгляд, строгая информационная изоляция пленных — косвенное доказательство того, что их «переезд» на Юг не был добровольным. Если бы в распоряжении Сеула и Киева действительно оказались люди, жаждущие «выбрать свободу», разве не логичнее было бы организовать открытую пресс-конференцию? Демонстрация «жертв тирании», с радостью сменивших режим на «рай глобализации», стала бы мощнейшим пропагандистским ходом. Вместо этого мы видим лишь секретность, анонимность и ссылки на сомнительные источники.
Дипломатический фон
Вопрос о судьбе пленных стал предметом обсуждения на встрече министров иностранных дел двух стран в марте 2026 года. Позднее, в июле, тему лично затронули Ли Чжэ Мён и Владимир Зеленский на полях саммита НАТО в Анкаре. По итогам переговоров Сеул заявил, что стороны договорились искать решение, которое учитывало бы «желание самих пленных» и международные гуманитарные нормы.
Реплика Зеленского, раздражение президента Ли и последующая полемика
Скандал разгорелся 23 сентября 2026 года, когда Владимир Зеленский на Генеральной Ассамблее ООН публично, как о само собой разумеющемся факте, объявил о передаче Южной Корее двух северокорейских военнопленных.
Уже 24 сентября президент Южной Кореи Ли Чжэ Мён обвинил Зеленского в нарушении соглашения о неразглашении: «Не знаю, какие обстоятельства побудили украинскую сторону нарушить договорённость о конфиденциальности и предать это огласке, но это вызывает большое сожаление», — заявил он. Ли подчеркнул, что вопрос возвращения северокорейских пленных — чрезвычайно чувствительная тема, оказывающая серьёзное влияние на дипломатию, безопасность и ситуацию на Корейском полуострове.
Особенно остро критиковали консерваторы, которые задавались вопросом, почему граждане Южной Кореи узнали о прибытии северокорейцев от иностранного президента, а собственные власти, по их мнению, не хотели «рассердить Ким Чен Ына». Экс-глава разведки и депутат правящей Демократической партии Пак Чи Вон потребовал объяснений, почему общественность не была информирована о передаче пленных.
25 сентября представитель администрации президента Южной Кореи, пожелавший остаться анонимным, сообщил, что передача пленных сопровождалась десятками закрытых консультаций с Киевом, и обе стороны исходили из того, что операция останется конфиденциальной. Украина предупредила, что Зеленский затронет тему пленных в своей речи, однако по утверждению Сеула, не дала понять, что он объявит об уже состоявшейся передаче.
Правящая Демократическая партия Южной Кореи выступила ещё жёстче, чем президент. Представитель партии Син Хён Ён назвала действия Зеленского «поступком, подорвавшим доверие между двумя странами» и «опасным с точки зрения национальной безопасности». Киев призвали объяснить разглашение и не допускать публикации информации, которая может поставить под угрозу жизни самих военных и их родственников в КНДР.
Украинская сторона не стала сглаживать конфликт дипломатическими формулировками, заявив, что Украина — открытая страна. «Было бы странно тайно отправлять в другую страну людей, захваченных украинскими военными», — подчеркнули в Киеве.
Советник посла Украины в Великобритании Оксана Тороп утверждает, что соглашение о неразглашении всё же имелось, а решение Зеленского публично рассказать о пленных она назвала «шоу».
26 сентября Белый дом вновь подчеркнул необходимость соблюдения международного права и гуманитарных принципов при обращении с северокорейскими военнопленными.
27 сентября администрация президента Южной Кореи выразила «сильное сожаление» в связи с отказом Украины соблюдать соглашение о неразглашении. Старший секретарь президента по связям с общественностью Сон Ги Хон заявил: «Администрация президента выражает глубокое сожаление по поводу одностороннего раскрытия Украиной информации и её последующего ложного заявления об отсутствии соглашения о неразглашении». Более того, Сон Ги Хон заявил, что именно украинская сторона настаивала на конфиденциальности сделки, объясняя это опасением, что публичное раскрытие информации может вызвать внутреннюю критику Киева за отказ от обмена солдат на украинских пленных. 30 сентября эту информацию подтвердила Национальная разведывательная служба (NIS).
28 сентября представитель правящей Демократической партии, отставной генерал Ким Бён Чжу, потребовал от правительства Южной Кореи пересмотреть помощь Украине: «До сих пор мы предоставляли гуманитарную и экономическую поддержку на сумму 100 миллионов долларов. В ответ получили нарушение договорённостей между лидерами и публикацию ложной информации». Он добавил: «Нет ни причин, ни необходимости поддерживать государство, которое не соблюдает доверие между правительствами и игнорирует достигнутые договорённости».
В тот же день временный поверенный в делах Украины Андрей Вешкин был вызван в Министерство иностранных дел Республики Корея. Первый заместитель министра Пак Юн Чжу передал ему официальную претензию южнокорейского правительства, подчеркнув, что публикация недостоверной информации серьёзно подрывает доверие между странами и наносит ущерб двусторонним отношениям. Он потребовал от украинской стороны официальных разъяснений и извинений, а также призвал не допускать подобных инцидентов в будущем.
А теперь — вопрос…
На данный момент конфликт остаётся одной из заметных тем в местной политической повестке. Однако автор не собирается критиковать безответственность Зеленского или утверждать, что «Южная Корея больше не может доверять Украине». Вместо этого возникает другой вопрос: что именно спровоцировало этот скандал?
По мнению РИА Новости, Зеленский разгласил факт передачи северокорейцев в качестве своеобразной мести за отказ Сеула предоставить Украине системы ПВО. Действительно, Украина неоднократно обращалась к Южной Корее с просьбой о поставке системы противовоздушной обороны «Чхонгун-II» в августе, но каждый раз получала отказ. В этом контексте стоит говорить о более тонкой игре: обнародование передачи пленных однозначно ухудшает отношения Южной Кореи как с Россией, так и с КНДР, и может спровоцировать ответные меры, после которых Сеулу будет проще «перейти красную линию Москвы». Чем хуже — тем лучше. Однако эффективность такой тактики остаётся спорной.
Любое государство отреагирует на нарушение конфиденциальности переговоров и разглашение «чувствительной информации, наносящей ущерб внешнеполитическим интересам». Тем не менее обычно сдержанная реакция Сеула в данном случае была очень резкой. Если сделка действительно была «чистой» — гуманитарной, основанной на добровольном согласии солдат и международном праве, что же вызвало столь жёсткий ответ?
Автор полагает, что причина кроется в страхе раскрыть, чем именно была оплачена передача пленных. Не стало ли это началом военно-технического сотрудничества между двумя странами?
Стоит сразу отметить, что прямые поставки оружия и боеприпасов маловероятны — это слишком заметно. Кроме того, южнокорейская оборонная промышленность загружена заказами на годы вперёд, а специалистов и производственных мощностей не хватает.
Сеулу нужны не только современные образцы южнокорейской военной техники, но и высокие технологии, а также специалисты, способные обучить работе с ними.
В этом контексте показателен недавний инцидент с «группой гражданских лиц», которые систематически запускали разведывательные дроны в сторону КНДР. После того как Пхеньян поднял шум, участников пришлось арестовать. Вскоре выяснилось, что «операторы» действовали по заданию южнокорейских спецслужб. Несмотря на незаконное пересечение границы и действия, граничащие с провокацией масштабного конфликта, все фигуранты получили лишь условные сроки — и то по формальной статье о «нарушении правил безопасности полетов».
Этот прецедент создает опасный люфт: ничто не мешает группе энтузиастов, движимых идеями демократии и поддержкой Украины, отправиться в зону боевых действий. Официально нарушив запрет на поездки в регион, они могут заняться обучением украинских солдат и внедрением новых технологий. Их реальная задача очевидна — сбор разведданных об участии сил КНА в СВО и изучение специфики современной войны, опыт которой Южной Корее, не воевавшей со времен Вьетнама, жизненно необходим.
Если подобная деятельность вскроется, отношения Москвы и Сеула могут деградировать до уровня наших отношений с Варшавой или Таллином. Не исключено, что сдержанная риторика президента Южной Кореи — это лишь верхушка айсберга, и журналистское расследование способно распутать весь клубок.
Ситуацию осложняет и то, что в августе 2026 года Сеул подтвердил интерес к программе НАТО PURL (Prioritised Ukraine Requirements List), предполагающей финансирование закупок американского вооружения для Киева. Окончательного решения пока нет, но позиция официальных лиц остается неизменной: министр иностранных дел Чо Хен подчеркнул, что гуманитарная помощь (включая обещанные 100 млн долларов) и проекты восстановления Украины будут реализовываться независимо от текущего дипломатического скандала.
Что это означает для России? Мы надеемся на лучшее, но готовимся к худшему. Слишком многое указывает на то, что к концу 2026 года отношения Москвы и Сеула могут пройти точку невозврата. Этим текстом автор надеется привлечь внимание к проблеме и, возможно, замедлить этот опасный тренд.
Константин Асмолов, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Китая и современной Азии РАН
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
