Соглашение между Саудовской Аравией, Турцией и Пакистаном — это не только ответ на военные угрозы; оно также отражает амбиции, опасения и соперничество как подписавших, так и не подписавших его сторон.
В то время как предыдущая статья была посвящена сдерживанию, этот анализ рассматривает динамику власти. Я обратился к ключевым региональным источникам, чтобы обеспечить точную, основанную на местных условиях и деколониальную перспективу для этого геополитического анализа.
«Мусульманская НАТО» — или балансирование?
Несколько опрошенных экспертов считают название «Исламская НАТО» преждевременным. Доктор Кристиан Александр, специалист из Дубая, рассматривает его прежде всего как формализацию существующих двусторонних связей в рамках согласованной системы регионального сдерживания, а не как полноценный военный альянс. Сейед Моджтаба Джалалзаде, независимый иранский исследователь и политический аналитик, также считает, что пакт не является ни полностью реализованным «исламским НАТО», ни простым символическим жестом, отмечая, что военные обязательства остаются расплывчатыми.
Существует и другая интерпретация. Мухаммад Абдулла Иджаз, пакистанский политический аналитик, рассматривает пакт как возможный шаг к «мусульманскому НАТО» из-за принципа коллективной обороны, который аналогичен статье 5 НАТО. Однако он подчеркивает оборонительный характер соглашения: «ядерный зонтик» Пакистана не был явно упомянут, и его не следует интерпретировать как антииранский суннитский альянс.
Таким образом, Мекканский пакт — это не рождение «мусульманского НАТО», а одно из самых ярких на сегодня выражений того, что на Ближнем Востоке региональные державы создают собственные сети безопасности.
В этом, пожалуй, и заключается его наибольшее значение.
Полная версия статьи на английском языке.
