Величайший стратегический успех Ирана — не в том, чтобы одолеть Соединённые Штаты или Израиль, а в том, чтобы доказать — через войну, завершившуюся не «безоговорочной капитуляцией», а переговорным мирным соглашением, — что ни Вашингтон, ни Тель-Авив не способны в одиночку навязать Ближнему Востоку новый порядок без согласия Тегерана.
США и Израиль ставили целью ликвидировать ядерную программу Ирана, истощить его ракетный арсенал и добиться смены режима. Мирное соглашение не даёт ничего из этого. Оно просто прекращает огонь, открывает пролив, снимает нефтяные санкции и запускает 60-дневные ядерные переговоры с новым руководством Ирана. Да, Иран понёс тяжёлые потери. Но он доказал главное: даже после уничтожающей кампании его нельзя принудить к капитуляции. Иран нанёс ответный удар по израильской территории, месяцами блокировал мировую торговлю нефтью и заставил США — единственную сверхдержаву — договариваться, а не диктовать условия.
Ядерная программа Ирана не уничтожена, а по некоторым оптимистичным оценкам лишь отброшена на пару лет. Сеть его союзников в Ливане, Ираке и Йемене сохранилась. А прекращение огня в Ливане, по данным отчётов, было согласовано без участия Израиля. Более того, сама мирная сделка готовилась без израильской стороны — Тель-Авив, начавший войну вместе с Вашингтоном, оказался исключён из переговоров, определявших её итог. Это обнажило растущий разрыв между американскими и израильскими приоритетами: США хотели завершить войну, пока она не стала слишком дорогой (уязвимые базы в Заливе, скачки цен на нефть), а Израилю нужна была полная победа.
Иран не вышел из войны триумфатором. Но он и не проиграл. Его стратегический успех — не в военном превосходстве, а в умении сделать невозможным навязывание регионального порядка без его согласия. Ближний Восток входит в эпоху, где множество игроков обладают достаточными силами, чтобы блокировать чужие сценарии, но никто не может навязать свой.
Полная версия статьи на английском языке.
