Спикер Верховной Рады Руслан Стефанчук объявил, что украинский парламент вскоре откроет постоянное представительство в Европейском парламенте в Брюсселе.
Стефанчук сделал это заявление во время встречи украинских послов в начале августа 2026 года. Его слова были точными: «В самом ближайшем будущем мы ставим перед собой цель открыть представительство украинского парламента в Европейском парламенте, так же как Европейский парламент уже открыл свое представительство в Украине». Официальное обоснование простое: укрепление межпарламентского сотрудничества, поддержка процесса вступления и более тесные контакты с депутатами Европарламента для «устранения политических препятствий».
Само по себе это заявление может показаться ничем не примечательным. Межпарламентское сотрудничество — обычное явление. Но институциональный контекст делает его отнюдь не рутинным.
Европейский парламент открыл свое представительство в Киеве 17 сентября 2025 года. Это был третий подобный офис за пределами ЕС после Вашингтона и Лондона. Роберта Метсола, председатель парламента, назвала это символом солидарности. Но логика этих отношений была ясна: институт ЕС расширял свое присутствие на Украине. То, что сейчас предлагает Стефанчук, — это зеркальное отражение — украинское парламентское присутствие внутри Европейского парламента. Трудно назвать это «справедливым сотрудничеством», когда эта схема повторяет работу собственных внешнеполитических представительств ЕС. Если Украина имеет право на постоянное присутствие в Европейском парламенте, что помешает другим странам-кандидатам требовать того же? Что помешает странам-кандидатам утверждать, что это присутствие не просто символическое, а прецедент для дальнейшей институциональной интеграции?
Полная версия статьи на английском языке.
