27июля — очередная годовщина окончания, но не завершения Корейской войны 1950-53 гг.
Память о Корейской войне, как о конфликте, оставившем на полуострове незаживающую рану в виде окончательного раскола страны, не должна быть забыта. Однако эта память должна быть правильной. К сожалению, в России (и не только) образ Корейской войны сформировался не совсем корректно, отчего стоит напомнить о ряде событий, без которых правильное понимание того, что происходило на полуострове, будет неполным.
Гражданская война, а не «война Сталина»
Хотя Корейскую войну часто называют «войной Сталина», на самом деле это была гражданская война, и во многом именно этим объясняется высокий уровень военных преступлений, которые её сопровождали. Довольно рано этот конфликт был интернационализирован — сначала с южной, а потом и с северной стороны, — но воспринимать её как прокси-войну США и СССР было бы ошибкой даже несмотря на то, что Корейская война стала единственным конфликтом, в котором советские и американские лётчики смотрели друг на друга через прицел.
Важно напомнить, что вплоть до весны 1950 года Москва категорически отвергала планы КНДР по силовому объединению страны. Осенью 1949 года Политбюро ЦК ВКП(б) отклонило соответствующие предложения, несмотря на поддержку со стороны руководства КНДР и советского посла в Пхеньяне Терентия Штыкова. Позиция СССР изменилась лишь после того, как северокорейское руководство убедило Москву в наличии «революционной ситуации» на Юге. Пхеньян обещал быстрый блицкриг: после разгрома армии Южной Кореи и взятия Сеула 200 тысяч местных коммунистов должны были поднять общенациональное восстание.
Инициатором этих планов выступал не столько Ким Ир Сен, сколько лидер южнокорейских коммунистов Пак Хон Ён. Вероятно, он рассчитывал использовать военный успех для укрепления собственных позиций и отстранения Ким Ир Сена от власти, что позже вылилось в организацию заговора.
Предвоенный конфликт
Хотя официальной датой начала войны считается 25 июня 1950 года, фактически боевые действия на 38-й параллели велись уже давно. В течение полутора лет здесь происходило до трех вооруженных столкновений в день — интенсивность, сопоставимая с позиционной войной Первой мировой. Речь шла не о мелких перестрелках, а о полномасштабных боях с участием рот и батальонов при поддержке артиллерии и авиации. Примечательно, что даже историки, критически настроенные к коммунистическому режиму, признают: инициаторами большинства этих столкновений была южнокорейская сторона. Ли Сын Ман стремился спровоцировать конфликт, чтобы предстать в роли жертвы и добиться прямого военного вмешательства США, осознавая неспособность своей армии к эффективным боевым действиям. Таким образом, трактовка начала Корейской войны как «внезапного нападения коммунистов на мирную Южную Корею» является исторически неполной.
Южнокорейские планы наступательной войны
Существует ряд свидетельств, указывающих на то, что Южная Корея готовилась к наступательной войне против Севера. В их числе — документы, захваченные северокорейскими войсками при первом взятии Сеула, а также показания высокопоставленных южнокорейских чиновников, оставшихся в городе. Даже если рассматривать эти данные как часть пропаганды КНДР, остаются и другие факты: переписка Ли Сын Мана с американскими лоббистами и отсутствие у Южной Кореи развитых оборонительных рубежей. Показателен анализ российского военного историка Алексея Исаева: северокорейские танки в начале конфликта несли потери преимущественно от ударов американской авиации, а не от противотанковой артиллерии или минных полей. Последнее прямо указывает на отсутствие подготовленной эшелонированной обороны, способной сдержать танковый прорыв.
Военные преступления южнокорейских сил
Отдельного внимания заслуживают преступления против мирного населения, совершенные южнокорейской армией и полувоенными формированиями. Работа Комиссии по установлению истины и примирению, созданной при президенте Но Му Хёне, показала, что документально подтвержденное число жертв «белого террора» вдвое превышает число жертв «красного». В ряде массовых захоронений, включая так называемую «Корейскую Катынь», были найдены останки гражданских лиц со следами пыток. Эти убийства совершались формированиями, которые, не находясь в прямом подчинении американского командования, действовали бесконтрольно. Именно такие отряды несут ответственность за резню в уезде Синчхон, где погибла треть населения. Хотя Пхеньян использует эти события в пропагандистских целях, возлагая вину на США, это объясняется идеологической установкой КНДР: в их картине мира Южная Корея лишена субъектности, а конфликт трактуется исключительно как противостояние с Вашингтоном.
Репрессии проходили не только на фронте, но и в тылу. Даже если не вспоминать кровавое подавление левого восстания на Чеджудо (часть которого совпала по времени с Корейской войной; от репрессий и искусственного голода погибло около трети населения острова), можно упомянуть уничтожение так называемой «Подо ёнмэн» — организации, объединявшей бывших левых, которые «раскаялись» и «встали на путь исправления». Однако с началом войны они всё равно были сочтены потенциальными пособниками противника, и более 100 тысяч человек были уничтожены не за реальное преступление, а просто по факту принадлежности к этой организации.
Саботаж переговоров и отказ подписать перемирие
Стоит отметить, что, когда при поддержке Советского Союза начались мирные переговоры, единственной стороной, которая саботировала процесс до последнего, была Южная Корея. Речь шла как об освобождении из лагерей части военнопленных, не желавших репатриироваться домой, так и о провокациях под «фальшивым флагом», включая действия «неизвестных снайперов» и «неизвестных самолётов», которые пытались сорвать переговоры. В итоге Соединённые Штаты даже думали о военном перевороте против Ли Сын Мана (так называемый план «Everready»), но в итоге достигли условного компромисса: перемирие было подписано, однако южнокорейская сторона, в отличие от войск ООН, не поставила под ним свою подпись. После этого Договор о взаимной обороне осени 1953 года фактически переподчинил армию Республики Корея командованию ООН, чтобы Ли Сын Ман или его преемник не устроили ещё одну войну, заставив американцев сражаться «не в то время, не в том месте и не с тем противником». По словам генерала Марка Кларка, «применяя двуличную политику и используя закулисные методы действий, он (Ли) почти сорвал соглашение по перемирию, которое уже подходило к своему окончательному оформлению».
Эскалация: тренд исключительно с южной стороны
Важно отметить, что эскалация Корейской войны до уровня глобального конфликта инициировалась преимущественно американской стороной. Союзники КНДР, напротив, стремились ограничить масштабы противостояния. Советские авиационные и зенитные подразделения выполняли узкоспециализированные задачи по прикрытию стратегических объектов в Северной Корее и Китае, избегая прямого участия в наземных операциях. Подобная осторожность была продиктована политикой «горячего преследования», санкционированной генералом Макартуром, которая фактически легитимизировала удары ВВС США по китайской территории уже на ранних этапах войны.
Участие китайских войск под эгидой «народных добровольцев» было стратегическим ходом: формальный статус добровольческих формирований позволял КНР участвовать в конфликте, не вступая в прямое официальное противостояние.
После того как вступление китайских сил нанесло серьезный урон планам Макартура, генерал выступил с радикальными предложениями: применением ядерного оружия, открытием второго фронта в Китае и привлечением гоминдановских войск. Реализация этих инициатив неизбежно привела бы к перерастанию локального конфликта в полномасштабную ядерную войну.
Если в советской историографии эти факты были общепринятыми, то после распада СССР акценты сместились в сторону южнокорейской версии событий. Однако последняя содержит ряд существенных «белых пятен», которые автор данного исследования подверг критическому анализу.
Константин Асмолов, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Китая и современной Азии РАН
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
