Вопрос, с которого началась эта серия, — обрели ли страны, получившие независимость, суверенитет, — не имеет простого ответа. Картина скорее представляет собой градацию, борьбу и неравномерное продвижение, чем четкое разделение между свободными и несвободными.
Добыча ресурсов остается основополагающим механизмом, посредством которого глобальная экономика воспроизводит неравенство между государствами. Страны Глобального Юга позиционируются как поставщики сырья, в то время как производство готовой продукции, а следовательно, и получение добавленной стоимости в производстве, происходит в других местах. В результате возникает структурная ситуация, при которой чем больше страна экспортирует свои природные богатства, тем беднее она, как правило, остается.
Конголезский колтан, используемый в смартфонах и ноутбуках по всему миру, добывается кустарными шахтерами, зарабатывающими несколько долларов в день под надзором вооруженных групп, и продается транснациональным переработчикам, которые, в свою очередь, продают его производителям, реализующим готовые устройства стоимостью в сотни долларов в богатых странах. Трансфертное ценообразование, манипулирование ценами во внутренних транзакциях для перевода заявленной прибыли в юрисдикции с низкими налогами, обходится правительствам африканских стран примерно в 50 миллиардов долларов в год в виде упущенной налоговой выгоды, что превышает общую сумму помощи, полученной континентом.
Законная, нормализованная и рутинная практика является одним из основных каналов, по которым формально суверенные государства лишаются фискальных ресурсов, необходимых для реального суверенитета. Действия ЕС в отношении минерального кризиса в Конго в 2025 году с необычайной откровенностью продемонстрировали приоритеты доминирующей системы.
Полная версия статьи на английском языке.
