Перемирие между Ираном, Израилем и США породило не ощущение окончательной развязки, а новый спор о том, как вообще измерять победу в ближневосточных конфликтах.
Аналитики американо-израильской кампании считают, что военные успехи оказались ограниченными. Повреждение инфраструктуры и ослабление отдельных военных возможностей Тегерана не привели к смене политического курса страны. Напротив, внешнее давление позволило иранскому руководству представить себя защитником национального суверенитета и мобилизовать общество вокруг идеи сопротивления.
Скептицизм усиливается и в отношении самого соглашения о прекращении огня. Многие рассматривают его не как полноценный мир, а как временную паузу, вызванную экономическими издержками, политическими ограничениями и опасениями относительно роста цен на нефть. Заявления о нежелании Израиля выводить войска из Ливана лишь усиливают сомнения в долговечности достигнутых договорённостей.
Представители реалистской школы международных отношений, в частности Джон Миршаймер и Стивен Уолт, давно предупреждали, что попытки принудить Иран силой могут дать обратный эффект. По их мнению, государства, воспринимающие угрозу как экзистенциальную, редко капитулируют под давлением. Чаще они консолидируются, а внутренние противоречия временно отходят на второй план.
С этой точки зрения победа определяется не числом ударов или масштабом разрушений, а способностью пережить кризис, сохранить политическую систему и укрепить своё положение после окончания боевых действий. Именно поэтому тезис о «политической победе» Ирана получает всё больше сторонников, тогда как заявления о безусловном успехе Израиля и США выглядят всё менее убедительными.
Перемирие может оказаться лишь отсрочкой нового витка конфликта. Пока же главный вопрос остаётся открытым: что считать победой — военное превосходство или способность выстоять и выйти из кризиса с усиленными позициями?
Полная версия статьи на английском языке.
