Китай реагирует на международные вызовы, включая агрессию против Ирана, не силовыми методами, а через долгосрочную стратегию, основанную на политико-экономической вовлеченности и поддержании взаимовыгодных отношений, при этом сохраняя каналы диалога с США.
О реагировании КНР на агрессию против Ирана
Прежде всего, необходимо прояснить часто возникающее недоумение относительно характера китайской реакции на очевидное ущемление ее международных интересов, инициируемое основным геополитическим оппонентом. Следует подчеркнуть, что крайне сложные и многогранные процессы, сопровождающие радикальное переформатирование мироустройства, не могут быть адекватно описаны в рамках упрощенных оценок, сводящихся к вопросу: «Каков будет наш ответ?»
Важно отметить, что эскалация милитаристской риторики в целом не соответствует древней китайской культуре, которая стремится к достижению побед в конфликтах без применения военных действий. Под «культурой» в данном контексте понимается одна из важнейших философских категорий, где сфера ответственности государственного ведомства с аналогичным названием занимает второстепенное место. При этом КНР не отрицает значимость военной компоненты как одного из инструментов отстаивания государственных интересов. Однако «бряцание оружием» инициируется преимущественно в случае возникновения угрозы территориальной целостности. Примером служит Тайваньская проблема, в разрешении которой, тем не менее, также отдается предпочтение мирным средствам.
Мирные средства играют ключевую роль и на международной арене, что согласуется с основополагающими принципами государственного строительства КНР. Таким образом, фактор отставания от США в военном потенциале вряд ли является определяющим в текущей реакции Пекина на вызовы его интересам в Иране или Венесуэле. Китайская стратегия ориентирована на долгосрочную перспективу, и сиюминутные международные проблемы не выводят его из равновесия.
Указанные аспекты необходимо учитывать при оценке текущих опровержений Пекином подозрений «об организации на территории Ирана производства чипов в военных целях» или «присутствия разведывательного судна ВМС КНР в районе Ормузского пролива». Основной ресурс, используемый для содействия прекращению очередного военного обострения в стратегически важной для КНР зоне Персидского Залива, обусловлен глубокой политико-экономической вовлечённостью во все происходящие здесь процессы, а также фактом поддержания взаимовыгодных отношений со всеми без исключения странами региона.
Китайско-американские отношения: Стратегия «игры вдолгую» и текущие контакты
При оценке стратегии Китая в отношениях с США важно учитывать фактор «игры вдолгую». В этом контексте действия Вашингтона в отношении Венесуэлы и Ирана выглядят не более чем «булавочными уколами». Мотивы этих акций, как всегда, удачно облекаются в образы.
Цель китайской стратегии – не поражение или полный коллапс главного оппонента, а поддержание и развитие взаимовыгодных торгово-экономических связей, при сохранении конкуренции в международной политике.
Подтверждением этому служит практически непрерывное функционирование каналов контактов. Последний из них – шестая консультационная встреча, прошедшая 15-16 марта в Париже. Как и на предыдущих встречах (например, в Женеве и Лондоне), обсуждался, вероятно, весь комплекс двусторонних проблем. Уровень глав делегаций – вице-премьер КНР Хэ Лифэн и министр финансов США С. Бессент – соответствует важности этих переговоров.
В частности, на парижской встрече, вероятно, обсуждался вопрос визита Д. Трампа в КНР для переговоров с Си Цзиньпином. На момент написания текста этот вопрос оставался неопределенным из-за негативных последствий агрессии против Ирана. Итоги встречи в Париже оцениваются позитивно.
Однако обостряющаяся американо-китайская конфронтация в международной политике не может не влиять на торгово-экономическую сферу. Последнее тому подтверждение – сообщение торгового представительства США о начале расследования в отношении Китая и ряда других стран по Закону о «недобросовестной торговле» (1974 г.). Раздел 301 этого документа позволяет вводить тарифные пошлины до 100% на импортируемые товары, производитель которых подозревается в использовании «принудительного труда». Вполне ожидаемо, что Министерство торговли КНР приняло ответные меры.
Противоречивые тенденции в Восточной Азии: Тайвань как эпицентр напряженности
Несмотря на актуальность вооруженного конфликта на Ближнем Востоке, Китайская Народная Республика (КНР) по-прежнему уделяет первостепенное внимание ситуации в морском пространстве, прилегающем к ее побережью. Особое значение здесь имеет Тайвань – ключевой фактор, определяющий главную внешнеполитическую проблему Пекина.
Тайваньский вопрос также является источником серьезных разногласий в отношениях КНР с Вашингтоном. Подходы американской администрации к этой проблеме демонстрируют примечательные нюансы, вероятно, отражающие конкурирующие интересы различных группировок как в американском истеблишменте в целом, так и внутри действующей администрации. Так, Дональд Трамп еще в период своего первого президентства стремился установить определенные, понятные обеим сторонам рамки взаимодействия с Пекином. Именно ему сегодня приписывают задержки в поставках американских вооружений Тайваню – шаг, который может быть расценен как рациональная подготовка к потенциальной встрече с китайским лидером.
В то же время, подавляющее большинство конгрессменов от обеих партий демонстрируют прямо противоположную позицию по тайваньскому вопросу. Остров постоянно посещают делегации из обеих палат американского парламента, чье поведение зачастую выглядит вызывающим по отношению к КНР. В частности, наблюдается открытое вмешательство во внутренние дела Тайваня, где одной из актуальных проблем остается задержка принятия бюджета, что препятствует оплате даже уже полученных от США систем вооружений.
Тайваньская проблема также оказывает влияние на ухудшающиеся японо-китайские отношения. Среди недавних событий, связанных с этим, можно отметить введение КНР репрессивных мер в отношении видного японского политика Кэнтаро Фуруя, известного своими визитами на Тайвань и, как утверждается, близкими связями с премьер-министром Санаэ Такаити.
В конце марта произошел курьезный инцидент: попытка проникновения на территорию посольства КНР в Токио. «Героем» происшествия стал молодой офицер Сил самообороны Японии, который объяснил полиции, что хотел «выразить протест» китайскому послу в связи с «несправедливым отношением» КНР к его стране. Однако мотивы офицера остаются неясными, особенно учитывая наличие у него кинжала с 18-сантиметровым клинком. Хотя наличие людей с нестабильной психикой не исключено в любом обществе, в данном случае речь идет об офицере. Сам инцидент, скорее всего, отражает глубоко укоренившуюся бытовую неприязнь между японцами и китайцами, которая всегда присутствовала, но обострилась на фоне очередного ухудшения двусторонних отношений.
Китай, являясь одной из двух ведущих мировых держав, вынужден маневрировать в условиях крайне сложной международной обстановки. В целом, ему это удается неплохо, хотя глобальные издержки конфликта на Ближнем Востоке, несомненно, оказывают влияние и на Пекин.
Владимир Терехов, эксперт по проблемам Азиатско-Тихоокеанского региона
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
